Припарковавшись в задней части участка, рядом с «Корвет Стингрей» и «Камаро СС», я беру сумку и иду к черному входу. Раньше мы с отцом по субботам возились с машинами. Это было наше общее любимое занятие.
В доме шесть спален, но я использую только две на третьем этаже. Не зажигая свет, я иду на кухню.
Дядя Карл как-то спросил, почему я не продам особняк. Но это единственное место, где я чувствую связь с родителями. Я не изменил здесь ничего, кроме собственной спальни.
Я бы отдал каждый цент, не задумываясь, если бы это могло их вернуть.
Бросив сумку на кухне, я достаю из холодильника пиво и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, поглядывая на семейный портрет, висящий на одной из стен, освещенных светом, проникающим через круглое окно с медными рамами.
Маме был сорок один, отцу сорок пять, когда они погибли. Портрет сделали за семь месяцев до аварии. Я не хожу на кладбище, предпочитая помнить их здесь, дома, а не в холодной земле.
Я любил своих родителей. Больше всего на свете. И, видит Бог, они любили меня.
Первый год после их смерти я не мог жить. Я тонул в горе и чуть не вылетел из школы. Если бы не дядя Карл, я бы, наверное, покончил с собой.
Замерев в дверях хозяйской спальни, я прислоняюсь плечом к косяку. Смотрю на туалетный столик, где флаконы с мамиными духами стоят ровно так же, как она их оставила. Иногда я набираюсь смелости и распыляю их в воздухе, чтобы почувствовать ее запах.
Прошло восемнадцать лет с тех пор как они умерли, а у меня до сих пор нет сил стереть последние следы их присутствия.
Вот какого мужчину увидела бы Джей Джей, если бы заглянула слишком глубоко. Того, кто не способен двигаться дальше.
Того, кто с головой ушел в работу, потому что этот дом слишком велик… слишком пуст. Постоянное напоминание о том, что я потерял.
Того, кто никого не подпускает к себе, кроме дяди Карла, из страха снова пережить такую потерю.
Жить одному проще. Никаких привязанностей. Никакой ответственности.
А теперь я застрял с сестрами Джефферсон, и мне не все равно, выживут они или нет.
Как, черт возьми, это произошло?
Ты сам знаешь, как.
Ты один раз взглянул на Джей Джей, почувствовал желание ее защитить, и вот ты уже влип.
Глава 5
ДЖЕЙ ДЖЕЙ
Опустившись на кухонный стул, я выдохнула, наконец-то позволив своим бурным эмоциям выплеснуться наружу.
Линдси разогревает мою тарелку с едой и, поставив ее передо мной, садится рядом, захлопывая ноутбук.
— По твоему лицу видно, что что-то случилось.
Я качаю головой, встречаясь взглядом с мягкими карими глазами сестры.
— Ради прикрытия — мы поцеловались.
На ее лице мелькает шок.
— Что?
— О'Брайен поцеловал меня, — повторяю я. Теперь, когда прошло какое-то время, это кажется нереальным. — Это была просто игра на публику, конечно же. — Мои плечи опускаются. — По крайней мере, с его стороны.
— А с твоей?
Я нервно смеюсь, снова почувствовав тревогу из-за того, что могла выдать себя во время поцелуя.
— Я была так потрясена. Меня накрыло с головой, и теперь я не знаю, заметил ли О'Брайен, что мне нравится его общество, ведь он, вдобавок ко всему, чертов эмпат, как и папа.
— О-о-о. — Линдси морщит нос, как будто я уже призналась в своих чувствах к О'Брайену. — Он что-нибудь сказал после?
— Нет. Он вернулся к работе, как будто ничего не произошло.
— Ауч. — Она тянется через стол, придвигая ко мне тарелку. — Ешь.
— У меня нет аппетита. — Подняв руку, я со вздохом тру лоб. — А что, если он понял, что он мне нравится?
Линдси пожимает плечами, будто это вообще не проблема.
— Если он заведет об этом речь, то просто скажи, что поцелуй был горячим, ты ответила, но на этом — все.
Я хмурюсь.
— Это может сработать. Просто теперь придется следить за собой в его присутствии. Он близко общается с шефом, и потерять карьеру из-за какой-то влюбленности — последнее, что мне нужно.
Линдси барабанит пальцами по столу, а затем на ее лице расплывается хитрая улыбка.
— Но он же чертовски горяч. — Ее улыбка становится шире. — И такой защитник.
— Это да, — усмехаюсь я.
— И было так мило с его стороны дать мне свой номер, когда он включил режим «старшего брата».