Ее остекленевший взгляд пересекается с моим, и в этот момент фундамент, на котором строилась вся моя карьера, начинает трещать по швам.
Прости. Ты здесь не одна. Мне нужно сохранить прикрытие, чтобы спасти вас всех. А не только тебя.
Дверь закрывается, обрывая мой зрительный контакт с девушкой. Мое внимание переключается на мужчину: я наблюдаю, как он застегивает ширинку и направляется к выходу из заведения. Выглядит как самый обычный бизнесмен, ничем не примечательный тип. Гребаный насильник. Если бы на кону не стояло так много, я бы арестовал его прямо сейчас и посадил в одну камеру с каким-нибудь здоровяком, который использовал бы его как шлюху.
— Помни, ты помалкиваешь. Я за тебя ручаюсь, а это значит, что, если ты облажаешься, мне конец, — напоминает Джозеф, возвращая меня к истинной причине моего нахождения здесь. Меня собираются ввести в курс дел синдиката. Мы останавливаемся перед закрытой дверью, он кладет руку мне на плечо и смотрит прямо в глаза. — Не подведи меня.
Последние три недели я из кожи вон лез, чтобы завоевать доверие Джозефа. Почти каждую ночь я возил его из одного клуба в другой. Два дня назад он перебрал лишнего, и я притащил его пьяную тушу к себе на квартиру. Тогда-то я и узнал, что Джозеф женат. Позвонила его жена, и я успокоил ее, заверив, что доставлю его домой, как только он протрезвеет и проснется. Похоже, Джозеф сильно любит жену, и мой поступок укрепил наши отношения, сделав нас кем-то вроде приятелей. Ну, насколько агент с моей стороны вообще может дружить с преступником.
Я киваю, выдавливая из себя ухмылку.
— Я не подведу.
Джозеф открывает дверь, и я следую за ним в комнату. Там стоит круглый стол, и я быстро оцениваю присутствующих. Бериша, Садики, Сава и Идризи. Джозеф кивает мне на свободный стул рядом с собой, и все взгляды устремляются на меня. Я чувствую себя букашкой под микроскопом, но расправляю плечи и смотрю прямо в ответ.
— Это он? — спрашивает Бериша, кивая подбородком в мою сторону. — Твой пес.
— Поаккуратнее, мой пес кусается, — рычит Джозеф, явно раздраженный Беришей, из чего я делаю вывод, что особой любви между ними нет.
Бериша посмеивается, лениво переводя взгляд на меня.
— У тебя имя-то есть, пес?
— Лейз, — бурчу я с таким тоном, будто мне до смерти наскучила его демонстрация власти.
Садики подается вперед, опираясь предплечьями о стол.
— Ты ручаешься за него? — спрашивает он Джозефа.
— Да. — В голосе Джозефа нет колебаний, и я неожиданно ощущаю с ним какую-то связь. Это опасно. Я начинаю видеть в Джозефе человека, который может мне понравиться, но я не могу забыть, что он преступник и я здесь, чтобы его арестовать.
— Он пройдет проверки? — интересуется Идризи, с любопытством разглядывая меня теперь, когда за меня поручились.
На лице Джозефа появляется высокомерная усмешка, он переводит взгляд с меня на остальных.
— Блестяще справится.
Бериша медленно кивает и толкает через стол папку. Она летит в мою сторону, и я припечатываю ее ладонью к столу.
— Первое задание простое. Один из наших постоянных клиентов не закрыл счет. Выбей из него долг.
— И все? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного лица на другое.
Бериша ухмыляется.
— Пока да.
Он кивает на дверь, и Джозеф бросает мне: — Жди меня снаружи.
Черт, а я-то надеялся поприсутствовать на собрании. Подавив разочарование, я встаю и выхожу из комнаты, где меня снова встречают эти чертовы похотливые вздохи и бессвязные стоны. Пока я иду по коридору, это буквально выворачивает мне душу наизнанку. Я без конца повторяю себе, что на кону стоит гораздо больше жизней, чем жизни тех девушек, которых удерживают здесь.
Меня начинает душить вонь от принудительного секса, и по коже бегут мурашки, как будто каждый стон вгрызается в меня, умоляя о помощи. Сжав зубы, я продолжаю идти, пока не дохожу до машины, чувствуя, как в желудке поднимается желчь.
Это только начало. До того как мы накроем эту лавочку, все станет гораздо хуже.
Прикурив сигарету, я затягиваюсь поглубже и закрываю глаза, вызывая в памяти лицо Джей Джей. Это мало помогает заглушить вину за то, что я не помог девушкам, потому что образ в моем воображении блекнет по сравнению с тем, каково это видеть ее перед собой наяву.
Мне нужна моя спасительная нить.