— Чтобы я больше не видел твою гребаную рожу в нашем салоне.
Выйдя из кабинета, я распихиваю наличные по карманам, чувствуя слабый проблеск облегчения от того, что мне удалось избить хотя бы одного из ублюдков, насилующих тех девушек.
Но этого облегчения недостаточно, чтобы избавиться от чувства вины.
Когда я сажусь в машину, Джозеф поднимает взгляд с заднего сиденья. Я достаю деньги из кармана и протягиваю ему.
— Ты его убил? — спрашивает он.
Даже не пытаясь скрыть свои эмоции, я бурчу: — Нет.
Джозеф пересчитывает деньги и издает довольный смешок.
— Я знал, что ты меня не подведешь.
Заводя мотор, я спрашиваю: — Куда теперь?
— В «Джезебель». Хочу утереть Джону нос этими бабками и отпраздновать.
Пока я везу нас в клуб Бериши, в салоне пару минут царит тишина, а затем Джозеф произносит: — У тебя будет еще два испытания, прежде чем ты станешь полноправным членом синдиката.
— Какие испытания?
Скажи мне, блядь, чтобы я мог к ним подготовиться.
— Тебе придется убить. Ты на это способен?
Блядь. Я знал, что до этого может дойти, но надеялся, что обойдется.
— Смотря кого, — бормочу я.
— Не волнуйся. Кто бы это ни был, он это заслужил, — усмехается Джозеф, пока я паркуюсь сбоку от клуба.
Выйдя из машины, я спрашиваю: — А третье испытание?
Джозеф качает головой.
— Зеф сам решает, каким оно будет, прямо перед тем, как ты встретишься с боссом.
Притворившись заинтригованным, я спрашиваю: — Кто такой Зеф? И босс?
Джозеф хлопает меня по спине, пока мы заходим в клуб.
— Расскажу, когда пройдешь второе испытание.
Как только Джозеф видит Джона Беришу, он начинает смеяться. Достав деньги, он шлепает ими Беришу по груди.
— Дэнни, блядь, перевыполнил план. Так что теперь отвали.
Бериша проверяет принесенную сумму и лениво ухмыляется мне.
— Неплохо. С этого момента будешь выбивать непогашенные долги.
Я перевожу взгляд на Джозефа, который гордо улыбается, а затем шутит: — Ты все равно будешь моим водителем. Не думай, что повышение освобождает тебя от этого.
Издав смешок, я бормочу: — Само собой, но к этому повышению лучше бы приложить прибавку.
Бериша отсчитывает тысячу и протягивает мне. Я без колебаний забираю деньги и сую их в карман.
Джозеф кивает в сторону бара.
— Что будешь пить?
— Пиво.
Он фыркает и одаривает меня недоверчивым взглядом.
— Мы празднуем, Дэнни.
— Ладно, тогда виски.
Мы рассаживаемся у бара, и разговор сначала крутится вокруг клуба, а потом сворачивает на мрачную тему массажных салонов и борделей, из-за чего чувство вины вспыхивает с новой силой. Выпивка льется рекой, и вскоре острые углы вины начинают сглаживаться.
В какой-то момент я перестаю мысленно фиксировать все, что обсуждается, и просто пью, чтобы заглушить тяжесть в животе.
Глава 13
ДЖЕЙ ДЖЕЙ
Я просыпаюсь посреди ночи от стука в дверь. Протирая глаза, я откидываю одеяло и, спотыкаясь, бреду по темной квартире. Я вожусь с замком и, открыв дверь, натыкаюсь на О'Брайена.
Страх пронзает меня, как удар молнии — первая мысль, что он ранен, — но не успеваю я включить свет или хоть что-то сказать, как в нос бьет невероятно сильный запах перегара, от которого почти перехватывает дыхание.
Он пьян?
— Чувствую себя… чертовски виноватым, — бормочет он почти бессвязно.
— Ты пил? — задаю я глупый вопрос, обхватывая его руками и расставляя ноги пошире, чтобы удержать равновесие и не рухнуть вместе с ним, когда он тяжело наваливается на меня. — Ладно, проехали.
Требуется чертова уйма усилий, чтобы дотащить О'Брайена до дивана.
— Давай-ка усадим тебя, а потом я принесу воды.
— Не хочу пить, — бормочет он. Каким-то образом ему удается выпрямиться и, прищурившись, посмотреть на меня. Выражение его лица становится хищным, от чего у меня внутри все сжимается, и он двигается быстрее, чем может двигаться пьяный человек. Он врезается в меня, я теряю равновесие и падаю на пол, а он оказывается сверху. Он хватает меня за голову, его губы впиваются в мои в страстном поцелуе, и здравый смысл куда-то улетучивается.
О, черт.
Его язык с силой врывается в мой рот. Вкус алкоголя, сигарет и самого О'Брайена действует как укол адреналина, вместо того чтобы вызвать отвращение.
В его груди зарождается рокот, полный глубокого, первобытного удовлетворения, словно он до смерти жаждал этого поцелуя.