— Шевелись!
Джей Джей выскакивает из душа, хватает полотенце и исчезает в спальне. Втянув в себя воздух, я подставляю лицо под струи воды и заставляю себя сосредоточиться на единственной цели Сохранить ей жизнь, чего бы это ни стоило.
Ты трахнешь ее, и это будет лишь средством для достижения цели — поддержания вашей легенды.
ДЖЕЙ ДЖЕЙ
Клянусь, мои эмоции скачут из крайности в крайность, превратившись в бушующий хаос внутри. Мое тело жаждет близости с О'Брайеном, особенно после того, как я впервые увидела его обнаженным и почувствовала, как его внушительный член прижимается к моему животу.
Боже, он словно скульптурное произведение искусства — сплошные твердые мышцы и золотистая кожа. Вены, проступающие на руках, и умопомрачительная V-образная линия, спускающаяся от бедер, как чертова стрела, указывающая на его член, который вполне мог бы сойти за Святой Грааль.
Черт возьми.
Внутри меня все сжимается от желания, и от осознания того, что сегодня произойдет, мое тело напрягается от досады из-за того, что мы не можем остаться в каюте.
Я не хочу заниматься сексом на глазах у других людей. Я хочу, чтобы О'Брайен принадлежал только мне, там, где нас ничто не будет отвлекать.
Тебя будет трахать не О'Брайен. На этой яхте он — Дэнни Лейз. Это ничего не будет значить.
При этой мысли мое сердце болезненно сжимается, пока я влезаю в шелковое коктейльное платье.
Потянувшись назад, я пытаюсь застегнуть молнию, но дохожу лишь до середины, когда мои руки решительно убирают, и О'Брайен застегивает платье до конца.
Опустив взгляд на свои ногти с розовым лаком, я понимаю, что, видимо, пойду босиком. Один Бог знает, в какие жидкости мне придется наступать.
Отгоняя эту мысль, пока она не увела меня на мрачную сторону и я не начала думать об изнасилованных и убитых девушках, я поворачиваюсь лицом к О'Брайену.
Черт, он все еще абсолютно голый, и я не могу заставить себя перестать жадно скользить взглядом по его груди, кубикам пресса и члену, теперь покоящемуся на бедре.
Боже мой. Неудивительно, что вчера было чертовски больно, когда он впервые вошел в меня.
— Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, — мрачно бормочет он.
Я поспешно отворачиваюсь, мгновенно фокусируя взгляд на кресте, к которому была пристегнута, но затем решаю, какого черта, и говорю: — Ты очень привлекательный.
Его пальцы сжимают мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Тебе нравится то, что ты видишь?
Я кончиком языка облизываю губы.
— Да.
Уголок его рта изгибается в убийственно горячей ухмылке.
— Хорошо.
Боже, помоги мне. Я никогда не смогу смотреть ему в глаза, когда все это закончится.
Осознание того, что наше партнерство может этого не пережить, болезненно бьет по мне, и я вырываю подбородок из его хватки.
Когда он тянется за брюками от костюма, я подхожу к кожаному дивану и присаживаюсь на край. Мой взгляд прикован к кресту, и в голове тут же всплывают воспоминания о том, как О'Брайен входил в меня. За ними следует мучительное выражение его лица, стирающее ту похоть, что начала было струиться по моим венам.
Одевшись, он решительно подходит ко мне, хватает за руку и выводит из каюты.
Нас останавливает Бериша, идущий по коридору.
— Девушки остаются в каютах. Зеф хочет видеть на палубе только мужчин.
Пальцы О'Брайена крепче сжимают мою руку, и на мгновение кажется, что он станет спорить, но затем он поворачивается ко мне и бормочет: — Вернись внутрь.
Мне приходится вырвать руку из его стальной хватки, и я задерживаю на нем взгляд, прежде чем сделать шаг назад в каюту и закрыть за собой дверь.
Обернувшись, я оглядываю комнату, и мой взгляд падает на одежду, все еще лежащую на полу в ванной. Чтобы чем-то себя занять, я подхожу, собираю футболку и джинсы, аккуратно складываю их и кладу на столешницу. Пока я в ванной, я выпиваю немного воды, размышляя о том, удастся ли нам сегодня что-нибудь съесть, но потом понимаю, что не смогу ничего проглотить.
Теперь, когда я одна, и О'Брайена нет рядом, чтобы занимать все мои мысли, они пускаются вскачь, и образ мертвой девушки — первое, что начинает преследовать меня.
Стыд и чувство вины гонят меня из ванной, но, не в силах покинуть каюту, я начинаю мерить шагами это крошечное пространство.
Дверь распахивается, и, ожидая увидеть О'Брайена, я замираю от шока, когда внутрь заходят двое мужчин.
Нет.
Паника растекается по моим венам, как ядовитый плющ, по коже бегут мурашки, сердце замирает, и прежде чем я успеваю придумать план, меня хватают и силой прижимают к кресту.