Она не издает ни звука. Ей и не нужно, потому что слез, катящихся по ее щекам, достаточно, чтобы стереть меня в порошок.
Время искажается и растягивается. Я теряю связь с реальностью. Я превращаюсь в жалкую горстку пепла, пока женщину, которую я люблю, насилуют прямо на моих глазах.
Движения Рамы становятся жестче, ее тело страшно дергается. Его руки грубо мнут ее грудь через черную ткань, на его лице — садистская ухмылка.
Мы не отрываем глаз друг от друга, и мне кажется, что Джей Джей кричит внутри себя: «Дэниел!»
«Я здесь, Джули», — беззвучно произношу я. — «Сосредоточься на мне».
И она слушается, позволяя мне увидеть ее ужас и опустошение. Это связывает нас так, как я еще никогда ни с кем не был связан. Ее боль становится моей болью. Ее страх — моим страхом.
Рама рычит. Джей Джей сильно дергается. А затем он, наконец, замирает.
Я слышу, как он застегивает молнию, прежде чем шагнуть ко мне. Остановившись совсем рядом, он немного наклоняется.
— Я ожидал больше огня. — Он уходит, а я все так же смотрю на Джей Джей.
Когда дверь за ним захлопывается, она закрывает глаза и начинает прерывисто дышать. Ее лицо искажается от отвращения, рот открывается в беззвучном крике, а затем ее тело сотрясают рыдания.
Я бросаюсь вперед и, как и вчера, после того как сам ее изнасиловал, отстегиваю ее лодыжки и запястья. Ее тело обмякает на мне, и мы оба оседаем на ковер.
Джей Джей бессильно прижимается ко мне, вся ее сила ушла в дрожь, прерывистое дыхание и рыдания.
Обхватив ее руками, я начинаю покачиваться вместе с ней и, прижавшись губами к ее волосам, издаю мучительный стон.
Не в силах больше сдерживать эмоции, пока любовь всей моей конченной жизни ломается в моих руках, я шепчу: — Мне так жаль.
Последние два дня катятся по нам, словно валуны, сминая все на своем пути. Меня. Джей Джей. Долгие часы работы, которые мы вложили в это дело. Связь, которая между нами возникла. Ее невинность. Мою честь. Они давят и давят, пока не остаются лишь ее надломленные рыдания.
Я не могу выпустить ее из объятий, даже после того, как она затихает. Она по-прежнему безвольно опирается на меня, и единственным признаком того, что она в сознании, остаются лишь жалкие, прерывистые вздохи, срывающиеся с ее губ.
Я слышу, как приземляется вертолет, но не могу пошевелиться.
Больше ничто не имеет значения.
Ни моя работа.
Ни моя жизнь.
Ничто.
Я должен был сражаться за нее, даже если бы это означало, что меня убьют.
За дверью каюты поднимается шум. Дверь распахивается.
— Руки так, чтобы мы их видели! Чьи-то руки хватают меня, отрывают от Джей Джей и жестко впечатывают в ковер. Мне в спину упирается колено, а на запястьях защелкиваются наручники.
Я это заслужил.
— Нет-нет-нет, — всхлипывает Джей Джей слабым, охрипшим голосом.
Меня вздергивают на ноги, и лицо Джей Джей искажается от отчаяния, когда она тянется ко мне. Она издает душераздирающий крик, и я чувствую, как он пробирает меня до гребаных костей, пока меня выволакивают из каюты и тащат по коридору.
Когда мы выходим на верхнюю палубу, воздух наполняется гулом вертолетных лопастей, криками, приказами, но сквозь все это я слышу, как Джей Джей кричит: — Дэниел!
Я дергаюсь, пытаясь освободиться от наручников, мне нужно вернуться к ней, чтобы сказать, что с ней все будет в порядке. Я ее не спас, но они спасут.
Я не защитил ее, но они защитят.
Меня силой стаскивают вниз по лестнице, наручники впиваются в запястья, а затем я слышу крик дяди Карла: — Это мой человек! Это мой человек! — Он бросается нам наперерез. — Это мой агент!
Нет, дядя Карл. Я не агент Дэниел О'Брайен. Я больше не тот подросток, которого ты поднял с пола и утешил. Я больше не тот юноша, которому ты дал направление в жизни. Я больше не тот мужчина, которым ты так чертовски гордишься.
Наручники спадают с моих запястий, и рука дяди тут же ложится мне на плечи. Он уводит меня прочь, мимо албанцев, которых грузят в лодку, мимо девушек, которых выводят в безопасное место.
— Джей Джей, — хрипло шепчу я.
Дядя Карл наклоняется ближе.
— Что?
— Дэниел! — прерывисто всхлипывает Джей Джей. Я вырываюсь из его рук, разворачиваюсь и бегу. Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и, увидев офицера, который пытается ее успокоить, отталкиваю его и бросаюсь к Джей Джей. Она обхватывает меня руками и рыдает от облегчения. Я прижимаю ее к себе, и мы стоим посреди организованного хаоса.
Прижавшись подбородком к макушке Джей Джей, я смотрю, как братьев Брегу загоняют в другую лодку и бросают на пол. Вертолет продолжает кружить над нами, по бокам свисают снайперы, готовые к действию.