Убрав оружие обратно в кобуру, я разворачиваюсь через двойную сплошную и направляю машину к дому Джей Джей. Если дядя Карл отправил ее домой, значит, она была в ужасном состоянии.
Я паркуюсь напротив ее дома. Заглушив двигатель, я откидываю голову на подголовник, не отрывая взгляда от ее входной двери.
Прости меня, Джей Джей. Мне не хватило бы мужества посмотреть тебе в глаза, я трус. Одно твое присутствие… Господи, это режет меня по живому. То, что я сделал с тобой — это не исправить разговорами. Я изнасиловал тебя. Я позволил Раме изнасиловать тебя. Я заслуживаю гребаной смерти.
Входная дверь распахивается, и Джей Джей выходит на крыльцо, уставившись прямо на меня. Она обхватывает руками свою талию, ее лицо искажается от боли.
Я слышу ее плач, ее полные отчаяния рыдания.
Боже, даже сломленная, она прекрасна до безумия.
Она делает шаг вперед, и это заставляет меня завести мотор.
Я так сильно люблю тебя, Джули Джефферсон.
Переведя взгляд на дорогу, я жму на газ и уезжаю.
Я всегда буду любить тебя.
Сидя на полу у изножья родительской кровати, я опустошаю бутылку виски. Уже несколько недель я не чувствую успокаивающего жжения, и алкоголь почти не помогает заглушить моих демонов.
Краем глаза я замечаю движение, но мне требуется целая минута, чтобы повернуть голову к дверному проему.
Дядя Карл смотрит на меня, на его лице застыл шок.
— Боже, Дэниел. — Войдя в комнату, он опускается передо мной на корточки и вынимает пустую бутылку из моих ослабевших пальцев. — Пошли. Надо привести тебя в порядок. — Он подхватывает меня под руку и поднимает на ноги. Я покачиваюсь, не в силах устоять на ногах.
Он ставит бутылку на туалетный столик моей матери, обнимает меня за талию другой рукой и выводит из комнаты, ставшей моим личным адом.
Это место, куда я прихожу, чтобы посмотреть в лицо всему, что я потерял.
Тут царит отчаяние, сожаление и скорбь. Они настолько сгустились в воздухе, что стекают по стенам.
Меня заталкивают в душевую кабину, и секунду спустя на меня обрушивается холодная вода.
Я прислоняюсь спиной к стене, ударяюсь головой о плитку, но ничего не чувствую. Я смотрю на дядю и грустно усмехаюсь.
— В этот раз ты не сможешь меня починить.
Дядя Карл начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке и продолжает делать это до тех пор, пока я не отталкиваю его руки.
— Я сам могу.
— Да ни хера ты не можешь! — огрызается он. Затем, размахивая руками у меня перед лицом, кричит: — Посмотри на себя, Дэниел! Ты в полном дерьме. Прими душ и живо одевайся, потому что я не уйду отсюда, пока мы не поговорим!
Я смотрю, как он выходит из ванной, затем закрываю глаза и подставляю лицо под струю холодной воды.
Разговоры не помогут. Это не изменит того, что я сделал с Джей Джей.
Собрав последние остатки сил, я стаскиваю мокрый костюм и моюсь. Мое тело выполняет привычные действия, но разум терзают крики и видения: тело Джей Джея дергается при каждом толчке.
Спустившись вниз, я застаю дядю Карла на кухне, где он жарит бекон и яйца.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд.
— Когда ты ел в последний раз?
Я лишь пожимаю плечами, садясь за кухонный остров и опуская предплечья на гранитную столешницу.
Он тычет в меня лопаткой.
— Хватит этого дерьма. Начинай говорить.
Я поднимаю руки, провожу ладонями по лицу и вздыхаю.
— Я уже все тебе рассказал.
— Расскажи еще раз, — приказывает он, засовывая два ломтика хлеба в тостер.
Виски начинает бурлить у меня в желудке, и я качаю головой, не в силах произнести эти слова вслух.
Кухня буквально содрогается под натиском гнева дяди Карла; воздух наполняется грохотом и звоном посуды. Минуту спустя он швыряет передо мной тарелку и рявкает: — Ты съешь все до последнего кусочка, или я запихаю это в тебя силой.
Взяв приборы, я чувствую, как желудок выворачивает наизнанку, но я заталкиваю еду в рот, с трудом сглатывая, словно пытаюсь проглотить камни.
Когда тарелка пустеет, дядя Карл прислоняется к кухонной стойке напротив меня, скрестив руки на груди. Он выглядит точь-в-точь как Сэмюэл Л. Джексон, готовый выбить из меня всю дурь, и приказывает: — Рассказывай.
— О чем? — бурчу я. — Я сделал то, что сделал.
— Расскажи, что ты чувствуешь, — требует он.
Меня переполняют эмоции, они бьются о мою совесть, терзают мое сердце, уничтожают мою душу. Не в силах сдерживаться, я резко провожу рукой по столешнице, и тарелка с грохотом падает на пол. Я вскакиваю, грудь вздымается, меня переполняет ярость.