— С чего ты взяла?
Подняв на нее глаза, я признаюсь: — Каждую ночь он паркуется через дорогу.
В ее взгляде мелькает шок, а затем по лицу расплывается улыбка.
— Тогда тебе нужно вернуться и снова попытаться с ним поговорить.
— Он либо игнорирует меня, либо его нет дома. — Я разочарованно вздыхаю, а затем меня осеняет. — Я подожду, пока он припаркуется через дорогу, а потом выведу его на разговор.
А если он уедет, я, черт возьми, поеду за ним.
— А если он не приедет? — спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
— Тогда я просто поеду к нему домой завтра.
Я не спала всю ночь, но О'Брайен так и не появился.
Он не приехал.
На сердце тяжело, и дурное предчувствие только растет.
Я потеряла его: своего напарника, свою любовь, свое все.
Я чувствую это нутром, но что-то все еще заставляет меня цепляться за надежду. Именно это что-то заставляет меня ехать в Верхний Вест-Сайд, а не в бюро.
Поднявшись по ступенькам к входной двери, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, что я собираюсь сделать. Достав из кармана набор отмычек, я принимаюсь за дело. Я то и дело озираюсь, а когда замок щелкает, быстро толкаю дверь и с абсолютным облегчением и бешено колотящимся сердцем проскальзываю в дом О'Брайена. Тихонько закрыв за собой дверь, я осматриваю роскошный интерьер прихожей.
Я замечаю панель сигнализации, но не слышу писка, предупреждающего, что она вот-вот сработает, и надеюсь, это значит, что О'Брайен дома.
Мое дыхание замирает на губах, когда я крадусь в открытое пространство. Слева от меня просторная гостиная, справа — современная кухня. Прямо передо мной красивая лестница с коваными перилами, ведущая на второй этаж.
Поднимаясь по ступенькам, я вижу огромную семейную фотографию улыбающегося О'Брайена и его родителей. Я никогда не видела такой улыбки на его лице.
Когда я заглядываю в первую комнату, мои брови хмурятся, а сердце замирает при виде беспорядка, царящего среди мебели, одежды, украшений и туалетных принадлежностей. Кажется, будто по комнате пронесся торнадо.
Я бросаю взгляд вдоль короткого коридора, а затем наверх, на третий этаж.
Что, если его нет дома?
Что, если он уехал?
Боясь, что не найду О'Брайена, что он уехал навсегда, я поднимаюсь вверх по лестнице.
Мое сердце колотится так громко, что я слышу только его стук, приближаясь к следующей спальне. Положив руку на дверь, я медленно открываю ее, и моему взору предстает мебель в черно-серых тонах. Комната невероятно опрятная, как будто в ней никто не живет, но потом я открываю дверь до конца. От вида О'Брайена, сидящего на полу у кровати с пистолетом в руке, приставив дуло ко лбу, у меня перехватывает дыхание Я издаю испуганный возглас, и он резко оборачивается в мою сторону, крепче сжимая оружие.
Бросившись вперед, я успеваю сделать лишь пару шагов, прежде чем ноги подкашиваются от шока. Оседая на пол, я кричу: — Нет, не надо!
Протянув руку, я срываюсь на мольбы: — Пожалуйста, не надо. Я не смогу жить без тебя. Пожалуйста!
О'Брайен просто смотрит на меня, как на призрака, не пошевелив ни единым мускулом.
Подползая ближе, я не свожу глаз с пистолета; страх смешивается с паникой. Оказавшись достаточно близко, я медленно тянусь к оружию, не разрывая с О'Брайеном зрительного контакта. Все, что я вижу в его глазах, — это неприкрытая боль, и от этого моя паника усиливается в десять раз. Быстро обхватив его руку, я отворачиваю ствол от него и вырываю пистолет из его руки.
Я быстро вынимаю обойму и, не в силах остановиться, разбираю пистолет, отбрасывая детали в другой конец комнаты.
Осознав, в чем все это время заключался его план, я обессиленно плюхаюсь на задницу, ужас сковывает меня.
— П-почему?
О'Брайен закрывает глаза, и его голова откидывается на спинку кровати. Он упирается локтями в колени и закрывает лицо руками. Я замечаю синяки на его костяшках и удивляюсь, как он мог так пораниться.
— Я так больше не могу, — стонет он. — Тебе нужно уйти.
Черта с два я это сделаю.
— Чтобы ты мог убить себя? — Шок отступает, и на его место приходит гнев. — Я тоже была на той яхте! И, как видишь, я не пытаюсь вышибить себе мозги. Какого черта, Дэниел? — Я делаю глубокий вдох. — Посмотри на меня!
Он опускает руки и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде столько боли, что она обрушивается на меня с силой приливной волны. Я опускаюсь на колени и придвигаюсь ближе, желая утешить его, но вовремя останавливаюсь. Качая головой, я закрываю глаза и шепчу: — Почему? Скажи мне, почему ты не хочешь со мной говорить. Зачем ты это делаешь?