Напряжение между нами нарастает. Оно становится удушающим, заставляя горло судорожно хватать воздух.
— Я изнасиловал тебя. — Его тон абсолютно безжизненный.
Мне требуется пара секунд, чтобы смысл его слов дошел до меня, а затем я резко распахиваю глаза.
— Чт… — Я качаю головой. — Что ты сказал?
В его глазах вспыхивают бурные эмоции, зрачки становятся черными, как ночь, и он шипит: — Я изнасиловал тебя. — О'Брайен качает головой, и проблеск непонимания еще больше искажает его черты. — Зачем об этом говорить? Зачем заставлять себя проходить через этот ад?
Мои губы приоткрываются от потрясения, вызванного его словами. Я качаю головой, и наконец все встает на свои места. Мой голос звучит хрипло, почти бездыханно.
— Ты не насиловал меня.
Морщинка между его бровями становится глубже, он делает болезненный вдох.
— Я думал, ты ходишь к психологу?
— А это тут при чем?
О'Брайен слегка наклоняет голову, и растерянность на его лице становится все заметнее.
— Ты не помнишь, что случилось на яхте?
Я никогда не забуду.
Я повторяю его выражение лица.
— Я помню. — Я слегка щурюсь. — Но я не думаю, что мы помним одно и то же. — А затем последний фрагмент встает на место, и кровь отливает от моего лица. О боже. Не в силах остановиться, я хватаю его за руку; отчаянная потребность исправить это недоразумение заставляет меня тараторить: — Ты не насиловал меня. Я пыталась подать тебе знак, что согласна на это, но ты на меня даже не смотрел.
Он недоверчиво качает головой.
Я придвигаюсь еще ближе, отчаянно желая, чтобы он меня услышал.
— Ты не насиловал меня. — Когда неверие так и не сходит с его лица, я стону: — Как ты мог, если это то, чего я хотела больше всего на свете. — Перестав заботиться о собственной гордости, я выпускаю на волю слова, которые держала взаперти весь последний год. — Я люблю тебя. — Ощущение свободы проносится по моему телу, заставляя меня говорить дальше: — Я люблю тебя больше всего на свете. Близость с тобой, пусть даже обстоятельства были ужасными, была… — Стыд омрачает порыв, затягивая меня в океан вины. — Мне это понравилось.
Голос О'Брайена звучит напряженно, когда он спрашивает: — Ты меня любишь?
Отпустив его руку, я сажусь рядом с ним, и, подтянув колени к груди, тяжело вздыхаю.
— Да. — Я измотана всем этим: тайнами, болью, страхом. Мне просто хочется плакать, пока я не превращусь в лужу слез. — Я люблю тебя с тех самых пор, как впервые увидела. Я пыталась бороться с этим, но ты не облегчал задачу.
Когда О'Брайен ничего не отвечает, я медленно поворачиваю голову. У него такой вид, будто он пытается сложить в голове все тайны мироздания, а потом его лицо снова омрачается. Он яростно трясет головой.
— Это ничего не меняет. — Опустив голову, он шепчет: — Я стоял и ничего не делал. Я согласился на то, чтобы Рама изнасиловал тебя. — О'Брайен снова качает головой, выглядя так, будто его пытают. — Я просто, блядь, стоял там.
Воспоминания о последнем часе на яхте грозят вырваться наружу, но я железным усилием воли загоняю их обратно.
— Они бы убили тебя, а это единственное, чего я бы не пережила. Со всем остальным я могу справиться, но только не с потерей тебя. — Я с трудом сглатываю слезы, подступившие к горлу, и мой голос срывается от напряжения: — Я просто не могу. Если умрешь ты, умру и я.
Глава 25
О'БРАЙЕН
Я представлял себе этот разговор совсем иначе, и мне сложно это осмыслить. После всего, что между нами произошло, это слишком.
Собравшись с духом, я поднимаю глаза на Джей Джей. В ее взгляде столько паники и отчаяния, что мне едва удается удержаться и не прижать ее к груди.
Чувство вины и стыда за то, что я сделал, не дает мне в полной мере осознать ее слова.
— Как мне с этим жить?
Джей Джей поворачивается ко мне всем телом, прислонившись боком к кровати.
— Может, терапия поможет?
Я качаю головой, прислоняюсь затылком к матрасу и смотрю в стену.
— Тогда поговори со мной. Мы можем помочь друг другу, — пытается она, и в ее голосе теплится надежда.
Сделав глубокий вдох, я поворачиваю голову и на секунду встречаюсь с ней взглядом, прежде чем опустить глаза.
— Я не поступлю так с тобой.
Джей Джей склоняет голову набок и, подавшись вперед, пытается поймать мой взгляд. Когда я отворачиваюсь, она спрашивает: — На меня так тяжело смотреть? — Ее голос садится. — Я тебе противна?