Он наклоняется и целует меня в кончик носа.
— Я в восторге. — Бросив взгляд поверх моей головы, он произносит: — Не переживай насчет ужина, Линдси. Я веду вас обеих в ресторан.
— Класс! — Линдси взбегает по лестнице в свою комнату, а в следующую секунду я оказываюсь в воздухе, перекинутая через плечо О'Брайена.
Я смеюсь всю дорогу до нашей спальни, и когда он опускает меня на пол, его руки обхватывают мое лицо. Он смотрит мне в глаза с такой любовью, что я и представить себе не могла.
— Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю?
— Представляю, — шепчу я, утопая в его влюбленном взгляде.
— Когда я услышу эти слова у алтаря?
Я пожимаю плечами.
— Я всегда хотела осеннюю свадьбу.
— В октябре?
Кивнув, я достаю телефон и сверяюсь с календарем.
— Как насчет пятнадцатого октября?
— Идеально. — Он достает бумажник и протягивает мне черную кредитку. — С этого момента используй ее для всего, что нужно тебе и Линдси. И для свадьбы тоже.
Взяв кредитную карту, я смотрю на нее.
О'Брайен заправляет пряди волос мне за ухо.
— Я правда хочу, чтобы у тебя было все, чего только пожелает твоя душа. Без ограничений.
— У меня уже есть все, о чем я когда-либо мечтала. — Я морщу нос. — Ну, за исключением двух вещей.
— Каких? — Он немного наклоняется, все его внимание полностью сосредоточено на мне.
— Я хочу двоих детей. Когда-нибудь.
Уголки его губ ползут вверх.
— Все, что захочешь, детка.
Обхватив его за шею, я тяну его вниз и быстро целую, затем отпускаю и иду к шкафу.
— Куда ты нас поведешь ужинать?
— Выбирай сама, — отвечает он, начиная раздеваться.
— В итальянский ресторан?
— Я за. — Я любуюсь упругой задницей О'Брайена, пока он идет в ванную, а потом он приказывает: — А ну марш в душ.
Я быстро раздеваюсь и, когда мы вместе встаем под душ, его взгляд обжигает мое тело. Он поднимает меня, и я обхватываю его ногами за талию. Когда он входит в меня мощным толчком, я впиваюсь ногтями в его спину и держусь изо всех сил.
Наслаждаясь тем, как он теряет контроль, я растворяюсь в своем мужчине.
Вода льется на нас. Мы задыхаемся и жадно целуемся. Мы сливаемся в таком страстном порыве, что моя душа становится единой с его душой.
Немного придя в себя после оргазма, я провожу пальцами по его мужественному лицу.
— Обожаю, как ты меня трахаешь.
— Обожаю, как ты меня принимаешь, — усмехается он.
Мы особо не говорили о том, что случилось на яхте, в основном потому, что я этого не хотела. Но сейчас момент кажется подходящим.
— На яхте, когда я впервые почувствовала тебя внутри себя, я была так благодарна, что это была я, а не другая девушка.
Он проводит руками по моим мокрым прядям, и его глаза наполняются обожанием.
— Я тоже, детка. — Он прижимается своим лбом к моему.
Растворяясь в нас, я шепчу: — Я наслаждалась каждым интимным моментом, который могла провести с тобой, Дэниел. Мне нравилось, как ты доминировал надо мной, заставляя сосредоточиться на тебе, а не на том, что происходило вокруг нас. — Я переношу руки на его шею. — С того момента, как я встретила тебя, не было ни секунды, когда бы я тебе не доверяла… когда бы не любила тебя.
С каждым словом его взгляд теплеет все больше и больше, пока не становится похожим на растопленный шоколад с золотыми вкраплениями.
— Ты всегда была и всегда будешь моей спасительной нитью, Джей Джей.
О'БРАЙЕН
Три недели спустя…
Пока я иду к лифтам, звонит мой телефон. Увидев номер начальника тюрьмы Гири, я отвечаю:
— Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости.
— Зефа Раму нашли заколотым насмерть в душевой.
Джей Джей нажимает кнопку вызова лифта и с любопытством смотрит на меня, когда на моем лице расплывается широкая улыбка.
— Это действительно хорошие новости. Спасибо.
— Я проследил, чтобы охрана не вмешивалась. Он страдал, — сообщает мне начальник тюрьмы.
Я удовлетворенно втягиваю воздух.
— Я твой должник.
Мы завершаем звонок, и Джей Джей спрашивает: — Что за хорошие новости?
Мы заходим в лифт, и я жду, пока закроются двери, прежде чем произнести: — Рама мертв.
У нее отвисает челюсть, затем она моргает.
— Что?
— Рама мертв, Джей Джей.
На мгновение на ее лице отражается шок, а затем она бросается вперед, прямо в мои объятия.
— О боже мой. — Я чувствую, как ее накрывает облегчением, и обнимаю ее крепче.
— Теперь тебе не придется давать против него показания.