Глава 1. Приём
— Ну ты и копуша! — Сисси просунула голову в комнату Саши и язвительно зашипела. Саша цокнула языком и закатила глаза, продолжая укладывать и прикалывать шпильками непослушную рыжую прядь. Когда борьба с неугомонной копной волос закончилась, Саша игриво оглядела себя в зеркало. В отражении на неё смотрела очень привлекательная молодая женщина с горделиво поднятым подбородком и лисьим разрезом глаз. Все женщины в её семье завидовали безумно длинным и пышным ресницам и точеной талии, но Саша не обращала внимание на всё это, её больше заботил нос с резкой горбинкой, которую она не любила всем сердцем. Сисси, или Анастасия, или попросту Сашина младшая сестра не отличалась такой же красотой, поэтому и недолюбливала свою сестру. У Насти были короткие ресницы, крупный нос с круглым кончиком, жидкие русые волосы и блеклые карие глаза, да и к тому же она была младше Саши на пять лет. В свои семнадцать лет она мечтала о кавалерах, о замужестве, о большой и счастливой любви, но юноши тянулись только к её старшей сестре. Отец у девушек был очень строгий, поэтому прием у Гейдельберга был для них поводом вырваться, а для Насти ещё и поводом пофлиртовать.
Саша надела изумрудное бархатное платье с черным воротником и манжетами. Этот цвет изумительно подчёркивал её изумрудные глаза и магически контрастировал с алыми губами и персиковым румянцем. Саша в совершенстве знала английский и французский языки и работала учительницей в интернате для девочек, а на лето она приезжала к родителям. Отец был недоволен тем, что в двадцать пять лет Саша ещё не замужем, поэтому он хватался за каждую возможность отдать дочь в жёны любому подходящему человеку.
— Пойдем! Сейчас без нас все уедут!
Сашу забавляло рвение сестры поскорее покрасоваться и похвастаться новым платьем. Поэтому она в последний раз оглядела себя в зеркало, подхватила кисейную сумочку в тон и вышла из комнаты вслед за сестрой.
Семья Саши и Насти Ключевских жила в достатке, но не в роскоши. Отец девушек, Игорь Семёнович, владел тремя табачными лавками в Саратове, помещения под которые арендовал у Якова Карловича Гейдельберга. Этот сорокалетний немец, юбиляр к тому же, был человеком холодным, гордым и очень расчетливым. Он не любил тех, кто платит аренду не в срок, не любил заносчивых людей. Ходили даже слухи, что он уволил своего секретаря, потому что тот не захотел учить немецкий язык. Говорят, бедняга до сих пор не может найти себе нормальную работу. Поэтому Ключевской старался всячески сберечь хорошие отношения с Гейдельбергом. Гейдельберг был вдовцом, у него имелся взрослый сын, учившийся в Берлине. Жениться ещё раз он, по всей видимости, больше не собирался, но любил часто проводить время со своей приятельницей, тоже вдовой, графиней Анной Крамской.
Из всего вышесказанного становится очевидно, что Ключевским на юбилее Гейдельберга, конечно, были рады, но ждали их не сильно. Когда они только подъехали к поместью немца, их не встретил виновник торжества, как это было принято, а лишь выбежал смешливый мальчишка-лакей и, поздоровавшись по-немецки, нагло подмигнул девушкам и повел Ключевских в дом.
Саша была очень изумлена убранством поместья. Всюду чувствовался налет немецкого происхождения хозяина дома. Пол большой залы, в которую входящий попадал сразу же с порога, был выложен темным паркетом-елочкой, а стены выкрашены бело-молочной, почти сливочной краской. Удивительно, но окна обрамляли занавесы из тяжелого бархата ровно такого же цвета, как и платье девушки. Саша была настолько оглушена и расстроена таким сходством, что не заметила как столкнулась с высоким лысым мужчиной в черном костюме. Тот охнул и начал раздосадовано махать руками. И лишь через мгновенье Саша поняла, что при столкновении несчастный вылил содержимое бокала, который держал в руках, на свой безупречно отглаженный рукав костюма. Ещё через мгновение девушка осознала, заприметив на воротнике черного костюма белую вставку, что несчастный тот — священник-лютеранец. Из-за спины послышалось шипение и цоканье, а потом Саша расслышала извиняющийся тон своей матери.
— Вы простите её, она у нас бывает такая неуклюжая. Идёт и даже по сторонам не смотрит…
Мать подхватила Сашу под локоть, но девушка успела разглядеть взгляд глубоких голубых глаз священника. Мужчина смотрел на неё будто на свою давнюю знакомую. Взгляд его был настолько пронзителен, будто он хотел заглянуть вглубь её черепной коробки, будто хотел взглядом ощупать очертания её души.
— Ты что, с ума сошла? — мать была красная от стыда и сдавливала руку девушки до побеления кончиков пальцев. — Мы только зашли, а ты уже наворотила больше дел, чем твоя сестра!