— Готовы? — резво спросил он, явно зная, что сейчас ответит девушка. Саша поёрзала на софе и только сейчас заметила, что всё ещё крепко прижимает к себе саквояж. Вдруг резко распахнулись створки окна в зале и лёгкая ткань тюли запузырилась и затрепетала от сильного порыва ветра. Сергей Сергеевич кинулся к окну и с грохотом его захлопнул, а Яков перехватил испуганный взгляд девушки.
— Гроза собирается, не стоит вам ехать в такую погоду, Александра Игоревна. Давайте Сергей Сергеевич сейчас подготовит вам комнату, Мария согреет воду в ванной, а другие девушки соберут чай. И уже завтра мы будем справляться со всеми вашими неприятностями. Прошу вас, прислушайтесь ко мне.
— Действительно, барышня, не глупите! — ворвался в диалог Сергей Сергеевич, — Слышите, как бухает гром? Ваш конь, видимо, не часто гуляет под дождём, раз так заметался по стойлу, завидев молнию.
Саша едва заметно кивнула головой. Сердце пропустило удар, когда девушка подумала о родителях и возможном женихе, которые сейчас метались в поисках сбежавшей дочери и невесты.
Уже через четверть часа девушка аккуратно погрузилась в горячую и ароматную ванну. Пена источала сладковатый запах лаванды и розы. Мышцы расслаблялись после тяжёлой дороги и сложного дня, и слёзы непроизвольно потекли по щекам девушки. Пламя свечей колыхалось от сильного сквозняка: за окном бушевала гроза. По стёклам били ветки сирени, и от этого звука у Саши замирало сердце.
Решение противостоять родителям далось девушке непросто, но внезапная поддержка от Якова Гейдельберга почему-то подстегнула её не сдаваться. Саша решила, что завтра она отправится сначала к Быковым, чтобы оставить Буревестника, и отправится с мужем сестры в город. В Саратове она сходит в банк и возьмет со своего счёта достаточно денег, чтобы снять меблированную квартирку поближе к интернату. Будет брать книги для перевода, будет брать учеников на дом, одним словом, не пропадёт! Конечно, сложно будет жить, осознавая, что оторвана от своей семьи своими же руками, но, быть может, через несколько месяцев или лет они смогут принять и простить выбор дочери.
— Александра Игоревна? — после осторожного стука в дверь послышался недовольный голос Якова Карловича. Саша, которую на несколько минут одолела сонная дымка, резко дёрнулась, расплескав по полу ванной достаточное количество воды. Девушка никак не могла вспомнить, заперла ли она дверь, поэтому она так же резко подскочила и вышла из воды, побыстрее обернувшись полотенцем.
— Я… Да-да, я сейчас… Я сейчас, через несколько минут выйду!
Когда Саша вошла в столовую, Яков Карлович встал и отодвинул стул для девушки.
— Как вы себя чувствуете? — спросил мужчина, когда все приступили к чаю. — Расскажите, почему в такой поздний час и в такую жуткую погоду вы решились на эту поездку?
Саша смутилась, потому что она не хотела делиться своими переживаниями с почти незнакомым мужчиной. Но взгляд Якова Карловича был слишком пристальным, поэтому она сдалась. Саша рассказала про родителей, про их невероятное желание устроить жизнь девушки, про сватовство Владимира Глебовича, про бунт, который она устроила, про побег. В конце своего рассказа она почувствовала, что жутко волнуется, ей показалось, что она сболтнула лишнего. Из-за этого краска прилила к её лицу, и щёки девушки горели, словно огнём. Яков Карлович всё это время буквально сверлил девушку взглядом, и взгляд этот менялся на протяжении всего рассказа. Сначала мужчину забавляла игрушечность скандала, который произошёл в семье Ключевских, но затем… Саше показалось, что мужчина что-то тщательно обдумывает, и глаза его мерцали сначала азартом, а потом из ниоткуда взявшейся тревогой. После этого разговора Саша испытала сильнейшую неловкость, от которой захотелось поскорее сбежать и укрыться.
— Я полагаю, — откашлявшись, произнёс мужчина, — я знаю, как вам помочь.
Глава 8. Исповедь и предложение
— Обещайте только сразу не отказываться, а для начала всё хорошо обдумать. — Я сразу же пресёк все возражения, которые хотела было высказать мне Александра Игоревна.
Я сам не знал, что на меня нашло, сам не думал, что решусь предложить ей подобное. Но положение дел Александры, с её слов, было крайне плачевным, поэтому я и возымел смелость сказать ей следующее.
— Давайте я начну с главного, а потом уже растолкую о причинах моего предложения. Александра Игоревна, я хочу, чтобы вы стали моей женой.
Девушка уронила чайную ложку на блюдце, от чего то издало жалобный скрежет. Я не сомневался, что она изумится моему предложению, но не ждал, что оно испугает её настолько сильно. Поэтому, я поспешил продолжить, дабы немного успокоить Александру Игоревну.