Глава 13. Бесповоротный миг
Когда родители уехали, толком не сказав Саше ни слова, девушка заперлась в отведённой ей комнате и наконец расплакалась. Она была готова к тому, что разговор с отцом выйдет тяжёлым и малоприятным, но все переживания настолько измотали девушку, что она не выдержала, и слёзы сами собой потекли по щекам. Саша обессиленно упала на кровать и зарылась лицом в подушку.
Жизнь будто бы смеялась над девушкой, подкидывая ей всё новые и новые испытания. Грубость Якова по отношению к отцу сильно изумила Сашу, но ещё больше изумило девушку, как рьяно мужчина защищал её, как стремился помочь ей. Но, что наиболее вероятно, он действовал, лишь защищая собственные интересы.
— Можно мне войти?
Саша совсем не заметила, как мужчина постучался и вошёл. Он не осмелился проходить в комнату, поэтому неловко стоял у двери и обеспокоенно глядел на Сашу.
— Я… — всхлипывая, Саша быстро встала с кровати и попыталась быстро утереть слёзы. — Простите, я не слышала, как вы вошли.
— Александра Игоревна, всё самое страшное уже позади, вам не стоит так расстраиваться. Ваш отец оказался сговорчивее, чем я предполагал. Он позлится несколько дней, самое большее — неделю, а затем будет как ни в чём не бывало сверкать улыбкой при следующей встрече. Самое важное — вы свободны, и никто не может вас принудить эту свободу потерять.
— Так-то уж и свободна? — выпалила расстроенная Саша. — Вы лишили меня этой свободы не хуже родителей!
— Простите, но вы сами согласились на моё предложение. И, позвольте, в чем же я вас ограничиваю? Я не собираюсь запирать вас комнате, как узника в темницу, не собираюсь мешать вам работать, не покушаюсь на вашу девичью честь. Своими действиями я подарил вам возможность ни от кого не зависеть, а вы остаётесь недовольны? Вы можете вернуться в свой дом в любое время, я удерживать вас не стану.
Мужчина всё-таки вошёл в комнату и теперь стоял на расстоянии вытянутой ладони от Саши. Внешне он был каменно невозмутим, но его грудь вздымалась то ли от волнения, то ли от возмущения. До Саши донёсся терпкий аромат его древесного парфюма, смешавшийся с запахом помадки для укладки волос. Весь он был какой-то восковой, ненастоящий, будто под скорлупой идеальной причёски и безупречной шаблонной улыбки он прячет своё настоящее человеческое естество, истинные чувства и переживания. Но этими переживаниями он пока не хотел делиться с Сашей.
— Вот видите, вы сами не хотите уходить. Через четверть часа я зайду за вами, и мы отправимся в одно очень важное для меня место, где я познакомлю вас с одним очень важным для меня человеком. Ничего не бойтесь и ведите себя подобающе.
После этих слов Яков вышел из комнаты, и лишь его уверенные шаги вниз по лестнице прерывали беспокойную тишину. Разлад в семье рвал Саше сердце: какими бы эгоистичными не были мотивы отца, он так и оставался её отцом. Как бы не поддакивала мать отцу, она всё равно оставалась её матерью. Её безграничная дочерняя любовь пылала и будет пылать в душе не смотря ни на что. А Яков был ей чужим, довериться ему, незнакомцу, поверить в то, что он не покусится на её честь и достоинство, не обманет — всё это было очень трудно.
Но мечта о независимости была так близко: Саша твёрдо решила, через год она отправится в Лондон — её давнюю грёзу. Весь год она будет усердно трудиться, подкопит денег и уедет туда, где мечтала оказаться с самого детства. А пока что стоило довериться хитрой, но мудрой судьбе и действовать постепенно, будто плывя на спине по течению реки.
Саша на этот раз оказалась проворнее Якова и уже через пять минут была в прихожей, полностью готовая идти. Девушка надела шерстяной небесного цвета костюм из юбки и жакета и светлую каракулевую шапочку, отороченную голубой лентой. Оценивая свой наряд перед зеркалом, она в очередной раз поразилась, насколько же вместителен её саквояж. Ещё она поразилась, что даже во время побега она сумела сохранить вкус и смогла подобрать сочетающуюся друг с другом одежду. Голубая лента будто светилась на фоне рыжих волос девушки, и Яков, спустившийся уже к выходу, в очередной раз пленился этим заколдованным блеском.
— Я надеюсь, вы не злитесь на меня за мою прямолинейность? Голубой цвет вам чертовски к лицу.
Саша не удержалась и улыбнулась, обнажив ряд аккуратных белых жемчужин, и эта картина сорвала с губ Якова восхищенный, но, к счастью, никем не замеченный вздох.
— Нечестно играете, господин Гейдельберг, — всё ещё улыбчиво произнесла Александра, — сначала просите прощения, а потом льстите. И точно, вы всего лишь наглый льстец, я вас раскусила!