Саша игриво ткнула кружевным зонтиком мужчину в правое плечо, а он, растерянный, пробурчал что-то невнятно, но успел схватить зонт левой рукой и легонько потянул его на себя. Саша качнулась, выведенная из равновесия, и почти упала было в объятья мужчины, но вовремя выпрямилась. Яков скрежетнул зубами словно тигр, не успевший прикусить прыткую газель.
Вот он и случился, этот бесповоротный миг. Саша поняла, что никого она не раскусила и ничего она не знает о человеке, стоящем прямо перед ней, хоть бы он и рассказал ей печальную историю его семьи. Яков понял, что года ему мало, десятилетия, нет, жизни мало! чтобы понять эту хрупкую, ветреную, но такую загадочную девушку.
Но миг это не больше доли секунды, поэтому совсем скоро они уже оказались в экипаже и всю дорогу ехали молча, каждый в своих мыслях. Саша гадала, куда же они едут, потому как выспрашивать не решилась, а Яков — … Если вы решили, что его мысли были полны плотских фантазий, вы не правы. Яков просто пытался разобраться сам с собой; что же привлекло его в этой кукольно-игрушечной девушке? Ответа он пока не нашёл.
Когда экипаж замедлил ход, перед девушкой открылся изумительный вид: краснокаменная церковь с остроконечной четырёхугольной колокольней, с аккуратным свежим газоном, изумрудной крышей и большими витражными окнами. У входа уже собирались люди, все в праздничных одеждах; они радостно переговаривались друг с другом, и когда Саша и Яков вышли из экипажа, девушка поняла, что вокруг звучит только немецкая речь.
Девушка была взволнована. Хоть она и не была набожной, но на воскресные службы всегда ходила, особенно если с ней были мать и сестра. Там, в церкви, где её крестили, было все привычно, а здесь же всё для Саши было волнительно и в новинку. Возле входа стояла статуя Христа в ярких сине-красных одеждах и с распростёртыми руками, а люди на крыльце, будь то женщины и мужчины, становились на одно колено и перекрещивали себя, опуская перед этим пальцы в серебряную чашу со святой водой. Никто из женщине носил платков, и Саша из-за этого чувствовала себя очень уязвимо, будто вышла на улицу раздетая. Но уверенности придавал Яков, вежливо здоровавшийся почти с каждым встречным на немецком языке.
— Ах, вот и вы, здравствуйте! — перейдя на русскую речь, произнёс Яков мужчине, которого Саша смутно помнила. — Александра Игоревна, познакомьтесь, отец Александр, настоятель этого скромного прихода. Отец Александр — ваша тёзка и моя будущая жена.
Последнее слово повисло в воздухе как грозовая туча. И Саша уловила в голубых глазах укол грусти и непонимания от слов, произнесённых Яковом. Священник оказался даже выше, чем то, каким девушка запомнила его в прошлую встречу. Черты лица его были очень благородны, но несколько печальны, видимо, приближающаяся старость наложила на них такой отпечаток. Он был начисто выбрит, и кожа его лоснилась матовым блеском от какого-то крема. Мужчина всего лишь на миг насквозь пронзил девушку своим лазурным взглядом и более не смотрел на неё, видимо, не желая смущать ни Якова, ни саму Сашу.
— Мы уже с знакомы с Александрой Игоревной. Она пролила на меня шампанское на вашем юбилее, господин Гейдельберг.
Как вам глава? Жду ваши комментарии с впечатлениями и предположениями о возможном продолжении. Не забудьте оценить роман, если он зацепил вас! Спасибо, всем добра:)
Глава 14. Gestern, heute und in Ewigkeit
Настроение Саши, до сего момента взволнованно-приподнятое, сменилось на смущённое. Духовный отец храма, куда они ходили с Сисси и матерью, был самым лучезарным, мудрым и искренним человеком, которого знала Саша. А отец Александр сразу же повёл себя мало того, что не шибко приветливо, так ещё и напомнил ей ту неловкую ситуацию. Но девушка помнила, что для Якова отец Александр крайне важен, поэтому решила отпустить все неприятные моменты в надежде найти со священником общий язык.
Поднявшись на крыльцо, Яков окунул правую ладонь в серебряную чашу, опустился на правое колено и окрестил себя знамением. На лице его пробежало выражение благодатной радости, но тут же сменилось на настороженность. Встав, он оглянулся на Сашу и кивком указал ей повторил всё то, что сделал он мгновением раньше. Отец Александр же прошёл вперед, не оглядываясь ни на Якова, ни на Сашу. Девушка, всё ещё смущенная, повторила всё за будущим мужем, а затем вошла внутрь.
“Jesus Christus gestern heute und derselbe in Ewigkeit” — Иисус Христос вчера, и сегодня и вовеки Тот же. Над алтарем, под самым сводом, эти слова были выведены матовой чёрной краской. Перевод Саше подсказал Яков, остановившийся подождать её и наклонившийся к самому её уху. Его дыхание обожгло кожу девушки на шее, но он тут же отстранился и прошёл вперед, мимо двух рядов скамеек с подставкой под колени. Хоть людей в церкви было и очень много, место на самой первой скамье будто нарочно приготовили для Якова и Саши. Мужчина пропустил девушку, а затем сел сам. Отец Александр уже стоял у кафедры и лёгким взмахом руки попросил тишины.