Саше высвободила локоть и направилась к отцу. Тот как раз сейчас подошел поздороваться с именинником.
— Ах, а это мои дочки: Анастасия, — отец указал рукой на внезапно материализовавшуюся из ниоткуда Сисси, — и Александра.
Саша взглянула на Якова Карловича. До этого момента она ни разу его не видела, так как мужчина никогда не бывал в гостях у Ключевских. В воображении Саша представляла его сухощавым скрюченным стариком с изогнутым носом. Но вместо согбенного злодея Саша увидела высокого худого мужчину с выразительными глазами медового цвета с ярким зеленым (такого же оттенка, как и Сашины глаза) пятнышком на левом зрачке, богатой мимикой и тонкими губами. Одет он был строго: поверх белоснежной шелковой рубашки был надет синий шерстяной костюм-тройка, подхваченный на шее голубым галстуком с рубиновой булавкой. Кисты были обтянуты черными лайковыми перчатками. Мужчина опирался для вида на трость из тёмного дерева с рубиновым набалдашником.
Яков Карлович удостоил Ключевских лишь вежливым «приятного вечера», а затем растворился в толпе из многочисленных гостей. Сисси тоже куда-то растворилась, и лишь через четверть часа родители смогли отыскать её в саду в толпе девочек-подростков, которые с превеликим интересом наблюдали как юноши Сашиного возраста ловко играют в городки. Сама Саша не собиралась бегать за сестрой или лебезить с отцом перед высокопоставленными гостями. Вместо этого она по случайности уселась возле какой-то кисейной барышни, которая бесконечно долго вздыхала, жалуясь на духоту. В качестве развлечения Саша обнаружила большое блюдо с нарезанными медовыми яблоками, наколотыми на деревянные шпажки, и принялась расправляться с этим лакомством. Снимая зубами сладкий кусочек со шпажки, Саша не заметила, как кто-то устроился позади неё и так же, как и она наслаждался яблоками.
— Вы совсем не похожи на своего отца, Александра Игоревна. Даже отчество будто бы вам не подходит.
Саша чуть было не поперхнулась. Возмущенно оглянувшись, она увидела позади себя наглый медовый взгляд с зелёной крапинкой, а скользнув ниже, она увидела, как белоснежные жемчужины беспощадно раскусывают яблочные дольки.
— Простите?
— Ваш отец труслив и глуповат, а вы совершенно другая. Простите мне мою прямолинейность, я совершенно не способен на комплименты. — Гейдельберг произнёс это, похрустывая яблоком. И он всё ещё продолжал смотреть Саше в лицо, заставляя её вскипеть в душе. Девушка вскочила со стула и принялась отчаянно искать в толпе отца, или мать, или Сисси… Хоть кого-нибудь!
Глава 2. Кожа к коже
Отец обнаружил Сашу совершенно растерянную и смущённую, но разбираться в причинах не было времени. Ведь одной из главных причин присутствия Ключевских на юбилее Гейдельберга было знакомство Саши с Владимиром Глебовичем Крамским. Да-да, племянником той самой графини. На этот раз отец девушки был настроен чересчур решительно, потому что годы попыток выдать замуж старшую дочь превратились в отчаянное желание повесить её на шею, словно галстук, первому встречному. Но жизнь — не сказка, план Игоря Семёновича никак не сбывался, как вдруг появилась удивительная возможность. Владимир Глебович, флигель-адъютант, сам пожелал познакомиться с Александрой Игоревной. Что уж там, не просто пожелал, а возжелал, взалкал! И такую возможность Игорь Семёнович никак не мог упустить. Саша виделась с Крамским один раз в театре, и он показался ей вполне обычным, спокойным и вежливым молодым человеком. Но Саша замуж не хотела, единственное, что ей сейчас было интересно в жизни — её работа, её девочки и занятия, а не супружеская жизнь. Но отец был непреклонен и непереубедим.
Отец подхватил Сашу под локоть (снова этот унизительный прием) и поволок её в залу поменьше, где расположилась сама графиня Крамская, её брат с сыном и господин Гейдельберг (который, оказывается, успел уже оказаться и здесь) с двумя своими братьями. Владимир Глебович вежливо поклонился Саше и подошёл ближе, чтобы поцеловать её руку. Отец что-то лепетал одновременно и графине, и её брату, и новоиспечённому жениху, но Саша всего этого не слышала. Она лишь удивленно изучала наглое, насмешливое выражение лица Якова Карловича. Это выражение было адресовано лишь Саше; когда Владимир подхватил лёгкую ладонь девушки в кружевной перчатке и нежно коснулся её губами, Яков скривил свои тонкие губы, словно от отвращения. Саша, будто обрадовавшись такой реакции, промолвила что-то безвредно-глупое прямо на ухо флигель-адъютанту, а затем тут же смутилась своей выходке. Никогда Саша не общалась с мужчинами, никогда она вот так не игралась с чувствами других. Саша вновь взглянула на Якова, но тот уже абсолютно потерял интерес к девушке и был весь внимание к пышному банту, завязанному на спине по талии чудесного платья графини Крамской. То, как нагло и пошло пальцы немца перебирали ленты этого банта, смутило Сашу, и этот человек стал ей ещё более неприятен, чем при первых минутах знакомства.