Ты — предательница! Собралась предать не только собственного отца, но и веру! Как ты можешь так поступить? Глупая девчонка! Ты должна была послушать отца, должна была поступить так, как наказывала тебе мать! А теперь эти ужасные люди просят тебя сделать невозможное… Свежий воздух, словно огонь, жёг лёгкие из-за приближающихся слёз. Ты ошиблась, ошиблась! Нельзя было бежать из дома, нельзя было доверяться незнакомым людям, нельзя было соглашаться!
Саша оказалась под сенью раскидистого дуба. Подвёрнутая лодыжка снова напомнила о себе, и девушка неловко упала на траву, безбожно пачкая шерстяную юбку. Боль и физическая, и душевная застлали ей разум.
Как думаете, что ждёт Сашу дальше? Что предпримут Яков и отец Александр? Пишите ваши варианты в комментариях и возможно вы сможете повлиять на продолжение романа!
Глава 15. Цена свободы
— Ты знал, что разговор будет сложным, ты же был готов, если она так отреагирует.
Священник сидел за столом, пока я ходил кругами по трапезной. Саша выбежала минуту назад, и я почти побежал за ней, но отец Александр остановил меня. Девушка была крайне взволнована, и ей необходимо было побыть одной.
Признаюсь, я не на шутку испугался. Все мои планы чуть было не рухнули, как песочный замок в шторм. Я готов был закричать на пастыря, я был очень зол на его прямолинейность: нельзя же подобное вываливать в лоб! Тем более женщине.
— Я-то знал, но какого же дьявола ты решил рассказать ей всё так сразу? Она только начала мне доверять, а теперь я уже не уверен, что когда-нибудь женюсь и смогу забрать Юргена. Всё из-за твоей оплошности!
Священник расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и достал колоратку. Он выглядел подавленным, но я не готов был поверить, что он так сильно раскаивается в содеянном.
— Не сквернословь, Яша. То, что ты задумал — страшная глупость, граничащая с грехом. Девчонка твоя поплачет и вернётся; насколько я понимаю, ты поставил её в такое положение, что ей некуда деваться. Но вот скажи мне, как ты объяснишься перед Вольдемаром? Думаешь, он одобрит твой выбор?
— Не смей говорить об этом мальчишке! Мои дела его не касаются, и в его мнении я не нуждаюсь. Единственное, чего я хочу сейчас — чтобы она вернулась и не предпринимала резких и опрометчивых решений. Она мне важна, ты понимаешь?
Я уставился на священника как глупый подросток, а когда понял это, было уже слишком поздно.
— Важна для дела, святой отец, ничего более.
В трапезной воцарилась тишина. Священник молча теребил в руках колоратку, а я так и стоял, опёршись руками и глупо нависнув над пастором. Двадцать лет мы были с ним знакомы, мы взрослели и мудрили вместе и пришли к порогу старости тоже вместе. Скрыть от него мои истинные чувства к этой девушке было просто невозможно.
— Твои дела могут сломать девушку. Как духовно, так и… физически.
Я больше не хотел слушать хоть и правдивые, но неприятные слова пастора, потому вышел прочь из трапезной. На крыльце лежала маленькая каракулевая шляпка, я аккуратно поднял её и поднёс к лицу. Каракуль источал лёгкий аромат розы, а на подкладе остался длинный огненный волос. Продолжая держать находку в руках, я спустился в сад в надежде обнаружить там свою невесту.
Девушку я нашёл в слезах под дубом, отчаянно сжимающую лодыжку. Девушка буквально захлёбывалась слезами, настолько она была расстроена и разбита.
— Саша, вам больно?
Ну какой же дурак, разве это не очевидно? Не дожидаясь и без того ясного ответа девушки, я кинулся к ней и подхватил её на руки. Она начала сопротивляться, кричала, била меня кулаками по груди и спине, пыталась извернуться, но мои объятья были достаточно крепкими, чтобы удержать её.
— Оставьте меня! Молю вас, мне ничего от вас не нужно, отпустите и оставьте меня! Я ничем не смогу вам помочь, лучше верните меня отцу… Я умоляю вас, я не смогу быть вашей женой, я никогда не пойду на то, что вы мне предлагаете!
Бедная девочка… Она пострадала от глупости двух стариков, а теперь должна за это расплачиваться. Совладав наконец с изворотливой Сашей, я направился обратно к церкви.
— Чем больше вы сейчас отталкиваете, тем сильнее будет боль. Позвольте мне отнести вас в церковь и осмотреть вашу ногу. Слишком много мы вас нагрузили за пару дней, вам бы в постели больше отдыхать. Простите, это моя вина, я постараюсь её поскорее загладить.