— Какая же мерзость… Как вам не стыдно, говорить со мной о таких вещах?
Яков отошёл от окна и медленно подошёл к столу, за которым сидела Саша. Грудь её вздымалась от частого взволнованного дыхания, волосы растрепались, а в глазах плескалось возмущение. Девушка готова была расплакаться в любую секунду. Яков громко поставил опустошённый стакан на бархатную поверхность, а сам присел на краешек стола. Теперь он нависал над девушкой, пресекая всякие попытки к бегству.
— Вы теперь моя невеста, Саша, почему мне должно быть стыдно?
Саша вскочила со стула и столкнулась с Яковом. Он не собирался пропускать девушку. Его дыхание касалось её щеки, а пьянящий запах коньяка обжигал лицо. Саша смотрела ему прямо в глаза, решительная и исполненная отчаянной гордости, она попыталась оттолкнуть его, но мужчина перехватил её запястье. Саша ринулась влево, но он выставил ногу, отчего девушка чуть не споткнулась, а он поймал её за талию. Теперь Яков стоял вплотную за спиной Саши.
— Вы уже не сможете пойти на попятную. Все сочтут вас глупой девчонкой, если вы сейчас сбежите от меня, и никто не поможет вам. Отец лишит вас наследства, а мать с сестрой откажутся общаться с вами. Кроме меня вам сейчас не к кому обратиться. Поэтому бросьте свои глупые переживания касательно меня и просто доверьтесь.
Саша слабо дёрнулась, слово обессилевшая птица, попавшая в силки, а Яков лишь усилил свою хватку. Ещё никогда ни один мужчин не был настолько физически близок к Саше. Голова кружилась от смущения, а от горькой обиды на глазах выступили слёзы.
— Пустите меня. Я только появилась в вашем доме, вы обещали мне полную неприкосновенность, полное невмешательство в мою жизнь, а сейчас вы перешли и нарушили все границы.
— Я впустил вас в свою жизнь, — тихо произнёс Яков, вдыхая цветочный аромат блестящих волос девушки, — я приоткрыл вам свои тайны, готов открыть перед вами своё сердце, а вы воспринимаете всё в штыки. Когда вы соглашались на моё предложение, вам было не занимать смелости. Куда же она подевалась?
— Я же не знала, каких вещей вы от меня потребуете.
Яков отстранился. Он направился к двери и уже было взялся за ручку двери, как вдруг развернулся и посмотрел Саше прямо в глаза:
— Саша, перестаньте перекладывать ответственность за вашу жизнь на других людей. У вас было время обдумать мои слова, но тем не менее вы свой выбор сделали. Вы больше не ребёнок, а взрослая женщина, ведите себя подобающе.
Яков вышел из комнаты, а пустой бокал так и остался стоять на столе.
Всем доброго времени суток! Не забудьте оценить главу и написать комментарий, если вам нравится моя работа!
Глава 22. Поцелуй
Весь вечер я подмечал, каким завистливым взглядом, словно подбитая собака, смотрит на меня Филипп. Этот прохвост хотел бы облизать глазами мою невесту, с ног до головы. Но я был готов к подобным выходкам моего братца, поэтому близко к сердцу их не принял. Когда Саша вылетела из столовой после пошлых намёков моих братьев, за столом стало заметно скучнее. Дамы побледнели, явно оценивая, насколько Саша лучше их. Марк лишь вежливо отметил, что девушка дурная собой, но всё же далека от нашего общества, да и слишком молода, к тому же. Филипп же ни словом более не обмолвился и весь вечер просидел, болтая о своих деловых вещах, однако на его лице алым румянцем проступила зависть. Что-то переломилось в наших с ними отношениях, но мне было всё равно.
— Она у тебя зубастая, старик, — обратился ко мне Филипп, когда вечер подошёл к концу, а гости засобирались расходиться по гостевым спальням, — намучаешься же ты с ней.
— И что ты предлагаешь, отдать её тебе на перевоспитание? — едко подметил я, смерив его холодным взглядом.
— Ко мне всегда пожалуйста. После меня такие строптивые барышни превращаются в изнеженный и разбалованных, но очень покорных и послушных женщин.
Я фыркнул. В крови уже было достаточное количество алкоголя, чтобы устроить словесную перепалку, но я сдержался. Филипп подмигнул мне и удалился. Когда он ушёл, я схватил свой полупустой бокал коньяка и со всей силы швырнул его об пол, оглушая столовую визгливым грохотом. Осколки, поблескивая в свете свечей, рассыпались по деревянному паркету. В воздух поднялся терпкий запах коньяка. Его мне было мало, поэтому я схватил новый стакан и наполнил его доверху. Я готов был зарычать от немой злобы и бессилия, но вместо этого решил подняться в спальню Саши. Я понимал её чувства: обида, ненависть, отчаяние. Мне так хотелось забрать все эти невзгоды себе. Что-то встрепенулось в груди, что дремало многие годы; я взлетел по ступеням и заглянул в спальню Александры, запросто и без стука.