Я резко отстранился и вышел из комнаты, излишне сильно хлопнув дверью. По венам неслось бешенство, мозг требовал двух вещей: алкоголя и женщину. Настоящую женщину, а не говорящую благодетель с невинно-зелёным взглядом. Уже не вспомню как, но я добрался до винного шкафа, плеснул себе чего-то кислого и терпкого и приказал готовить мне экипаж. Все домашние уже готовились ко сну, но Сергей покорно кивнул, хоть и тяжело вздохнув.
Через четверть часа я был уже возле поместья графини Крамской. Заслышав шуршание колёс по гравию, белокурая стройная женщина моих лет лично вышла встретить меня. Час был действительно поздний, и на ней не было пышного газового платья или объёмных оборок, а всего лишь бордовый шёлковый халат с длинными рукавами и небольшим подолом.
— Уже узнаёшь мой экипаж по звуку? — произнёс я вместо приветствия, спешно спускаясь с экипажа. Анна смотрела на меня жадными широко распахнутыми глазами, и в её взгляде помимо искреннего оцепенения горел азарт и желание.
— Ты же знаешь, я тебя узнаю даже по звуку твоего дыхания.
Я резко сократил расстояние между нами и жадно поцеловал графиню. Женщина сразу же обвила меня руками, а через тонкую ткань я ощутил тепло её тело и частое биение сердце. Я подхватил её на руки и, не разрывая поцелуй, понёс её в дом.
Глава 23. От любви до ненависти
Наша связь с графиней длится уже почти девять лет. Девять лет я примерно раз в несколько дней навещаю Анну по вечерам, забываясь в удовлетворении. Женой моей графиня никогда стать не сможет, и она сама об этом прекрасно знает, хоть её и переполняет недовольство. Я никогда её не любил, только испытывал вязкое и почти отвратительное мне самому влечение. Никогда я не считал её красавицей, но округлость её форм помогала закрывать глаза на этот неприятный факт. Каждый раз я терпел раболепный взгляд и жадные поцелуи женщины, получал своё и уходил, даже не удостоив обнажённую женщину ни словом благодарности.
Но что-то изменилось в вечер, когда я и Александра поссорились. Когда я оказался возле поместья графини, когда я увидел её изумлённую и уже разомлевшую, я остервенело набросился на женщину, срывая бордовый халат и срываясь со всех внутренних рамок морали. Её крики, полуэкстазные, полуотчаянные слышали все её подопечные. Остановился я лишь через час, с трудом забывшись.
— Яша, — сладко прошептала Анна, когда я собрался уходить, — ты разве не останешься со мной сегодня?
— Нет, — произнёс я с отвращением, — больше я никогда у тебя не останусь.
Княгиня, нарочно откидывая покрывало и обнажая своё бледное тело, поморщилась.
— Ах, да, ты же у нас теперь человек помолвленный, тебе теперь никак нельзя иметь любовниц, особенно с такой-то невестой.
В голосе её звенела обида, ведь она отчётливо понимала, что её сместили с поста моей единственной женщины. В тот же момент она поняла, что скорее всего это была наша последняя встреча.
— Анна, — выдохнул я, застёгивая пуговицы на рубашке, — нас ничего с тобой не связывает. То, что я спал с тобой, остаётся в прошлом, и, будь, пожалуйста, так добра, держи язык за зубами об этом.
Она сладко потянулась, её грудь и талия осветились пламенем лампы, но она мне уже так осточертела, что вид её голой фигуры не вызвал во мне ни капли возбуждения.
— Разве ты просто спал со мной? Яша, то, что сегодня между нами было, никак кроме любовью назвать нельзя. То, как ты целовал меня, то, как ты вхо…
— Хватит! — закричал я, едва борясь с отвращением. — Этого больше не будет. Никогда.
— Ты променяешь меня на эту шлюшку? Да она сбежит от тебя при первой же подвернувшейся возможности! А ты ведь потом приползёшь ко мне, вымаливая прощения, а я приму тебя, потому что я люблю тебя! Я всегда тебя любила!
Как же некстати она бросила это признание. Ни разу за эти девять лет она мне не говорила о своих чувствах, что очень удивительно, не правда ли? И все эти девять лет я прекрасно знал, что она меня любит и обожает всем сердцем, но так же сильно и боится меня, боится признаться мне. И вот теперь, когда я окунулся с головой в омут коварных чувств к другой женщине, она решила выплеснуть на меня всё накопившееся. Кто знает, ещё пару лет назад я, быть может, женился бы на ней после такого признания, потому как других кандидаток на роль дамы моего сердца не было.
— Не смей её так называть.
— А иначе что ты сделаешь? — с угрозой произнесла Анна, вставая с постели. Она совсем не прикрывалась и не стеснялась своей наготы, и обнажённая подошла ко мне вплотную. Графиня взяла мою руку и провела моей ладонью по своему бедру, талии… И я остановил её. И отстранился.
— Я уничтожу тебя. И всякого, кто скажет подобное о моей Саше.