Я вновь взглянула на него, а он лишь мягко улыбнулся, продолжая смотреть на огонь.
Глава 31. Уроки гончарного мастерства
Она сидела от меня в полуметре, я чётко слышал её дыхание, видел, как вздымается её спина. В комнате было душно, я чувствовал, как моё тело покрывается лёгкой испариной, хотя вполне возможно это было следствием влияния вина на мой организм.
— Ты уже нашла это?
Саша вздохнула глубже и крепче обняла колени.
— Нет, увы, я пока только всё растеряла.
После этих слов мы на несколько минут погрузились в тишину и в свои мысли. Я крутил бокал с вином и наблюдал, как бордовая жидкость мерно покрывает стенки стакана. Я скинул плед и сильнее расстегнул рубашку, потому что в комнате стало невероятно душно. Я думал о том, как лихо завернула и всё ещё заворачивает моя жизнь, как много ещё невероятных откровений ждёт меня впереди.
— Я люблю делать посуду, — совершенно неожиданно для самого себя сорвалось с моих губ, — хочешь посмотреть?
Она стушевалась, нахмурила свои прелестные бровки, а потом недоуменно переспросила:
— Посуду?
Я улыбнулся и, встав, подал ей руку, она с сомнением, но всё же приняла её. Я пытался запомнить и погрузиться в эти несколько минут на пути к моему кабинету, пока я держал её хрупкую кисть. Саша покорно следовала за мной, я чувствовал её прозрачное дыхание позади. Когда мы дошли, я открыл дверь и пропустил её внутри, а она охнула, увидев настоящий гончарный круг в углу комнаты, который по величине почти отбирал первенство у дубового письменного стола.
— Я не думала, что люди вашего ранга пачкают руки, занимаясь подобным.
Она подошла ближе к кругу, а потом оглянулась, бросив взгляд на шкаф с посудой.
— Это всё ты сделал?
Её такое простое, но близкое «ты» ошеломило меня, что я даже не сразу смог ответить, а лишь растерянно кивнул. Однако лесть и довольство разлились приятным теплом в груди, в районе сердца. Я подошёл к шкафу и взял в руки маленький жёлтый горшочек без крышки и ещё не покрытый глазурью. Его кантик покрывал мелкий узор из алых цветов и зелёных лепестков, а на одном из боков нечаянно поселилась маленькая трещинка от обжига.
— Всё я. Здесь я ковал своё терпение и дисциплинировал своё сердце. Здесь, за кругом осталась вся моя боль от потерь, гнев от неудач и горечь утрат. Глина помогает впитать все, как эта губка.
Я указал на пустое ведро, в котором лежала чуть влажная губка для круга. Саша наклонилась и взяла её в руки, даже не побрезговав тем, что губка была покрыта тонким слоем глины.
— А для чего она?
Я улыбнулся, подошел к шкафу и достал оттуда плотный кусок глины, обёрнутый мокрой тканью. Взмахом руки я подозвал девушку к столу, где я развернул запашистую, чуть блестящую глину и порезал её леской напополам. Одну половину я завернул и убрал обратно в шкаф.
— Сейчас будет моё самое нелюбимое. Эту глину нужно размять, чтобы она стала тёплой и податливой, потом смочить губкой круг и выложить на него глину, а дальше уже делать из неё, что угодно.
Я несколько раз приподнял глину и несколько раз с силой уронил её на стол. Чтобы не запачкаться, я закатал рукава рубашки повыше и принялся разминать глину. Саша следила за движениями моих рук, словно заколдованная, отчего я улыбнулся шире. В этой тишине, где я был занят делом, а она погрузилась в наблюдение, между нами не было той напряженной колкости и холодности, отчего у меня на душе воцарился приятный штиль.
— Готово, теперь её нужно переложить на круг и можно делать. Что бы ты хотела сделать?
Саша удивлённо захлопала своими прелестными ресничками и почти испуганно промолвила:
— Я? Боюсь, я не смогу ничего путного сделать, я ведь не умею.
Я взглянул в её глаза и лукаво улыбнулся, хитро при этом подмигнув. Я взял губку, окунул её в ведро с чистой водой и, медленно вращая круг, увлажнил его поверхность. Затем я резко бросил глину на круг и взглянул на Сашу ещё раз. Мне хотелось в этот вечер засмущать её окончательно, настолько, чтобы багряный румянец не сходил с её щек. Я подвинул к кругу табурет, а позади него поставил своё кресло, жестом пригласив Сашу присесть на табурет. Она смотрела на меня, явно колеблясь, но потом вдруг тоже лукаво улыбнулась одним лишь правым уголком губ, и, быстро подобрав подол платья, села. Я ликовал, чувствовал, как жар разливается по моему телу. Я пригладил растрепавшиеся волосы грязной рукой и сел позади девушки. Теперь она была меж моих ног, моё дыхание касалось её тонкой шеи. Я молча помог закатать её рукава, нагло касаясь её кожи и вызывая мурашки.
— Поставь ногу на педаль и нажимай, но не торопись. Вот так.
Кусок глины принялся несмело вращаться, набирая скорость. Я положил руку на Сашино колено, заставляя её работать педалью чуть медленнее. Саша вся затрепетала, когда я придвинулся ближе и коснулся грудью её спины. Я скользнул по Сашиным рукам и обхватил её кисти своими, зажимая между ними глину. Прохладный и влажный бесформенный кусок подался под нашими касаниями, принимая более округлую форму. Глина тихо зашуршала, когда наши ладони поползли вверх, вытягивая и сужая её, но затем я надавил нашими большими пальцами на самую верхушку заготовки, делая в ней углубление и укорачивая её по форме горшка. Наглость во мне дошла до запредельного уровня, и я легко коснулся губами шеи Саши за ухом. Девушка вздрогнула, отчего наш горшок пошел волнами, но я тут же подхватил его и выпрямил. Я спустился дорожкой поцелуев ниже и запечатлел последний на плече.