Саша посмотрела на мужчину, который никак не мог выдавить из себя ни слова. Девушка почувствовала, что Владимир слегка поглаживает её ладонь. Этот жест показался ей настолько мерзким, что она высвободила свою руку из цепкого захвата Крамского.
— Это было очевидно, господин Крамской. — Обращаясь к мужчине, Саша отстранилась от него как можно дальше и отошла вглубь сада, к погоревшим каштанам. — Но позвольте мне прояснить вам кое-что. Я заложница обстоятельств. Вам не нужно тешить себя ложными надеждами. Простите, но вы мне безразличны, я считаю, вы должны знать это. Я не хочу становиться вашей женой, извините меня.
Крамской побледнел то ли от шока, то ли от гнева. Он тряхнул головой, словно отбрасывая дурные мысли, а затем в два шага сократил расстояние до Саши.
— Ваше сердце принадлежит другому, верно? Ведь в этом кроется причина вашего отказа? Прошу вас, моя дорогая, будьте искренни со мной…
Мужчина вновь схватил Сашу за руку, но на этот раз он прижал ладонь девушки к своей груди. И даже сквозь плотную шерстяную ткань Саша ощутила жар и быстрый темп сердца Владимира Глебовича. Ей стало так паршиво, что мужчина превращает их разговор в слишком личную и интимную сцену. Она забегала взглядом по саду, кустам роз и гортензий, дому… Ещё мгновенье и слезы вырвутся и побегут непрекращающимися дорожками по её щекам. Но нужно быть сильной, нужно бороться!
— Прекратите! Я вам не жена и не невеста, чтобы вы вот так бесцеремонно хватали меня за руки!
Саша ринулась в дом, где её с мольбой во взгляде встретили родители и отец Владимира Глебовича. Тяжело дыша, она пробежала мимо них и случайно задела мать плечом. Саша, перескакивая через ступеньку, взбежала на второй этаж, где располагалась её спальня. Деваться некуда: либо бежать, либо пасть в объятья флигель-адъютанта. Ни секунды не раздумывая, девушка ринулась к шкафу и достала из него небольшой кожаный саквояж. В считанные секунды в него полетели чулки, юбки, гребешки, несколько платьев, меховая мантия, пара шляпок и одна бежевая перчатка. В потайном ящике прикроватной тумбочки Саша отыскала кошелёчек со всеми своими сбережениями, которые, кстати, она заработала самостоятельно. Этот кошелёк тоже отправился в саквояж.
— Александра! — девушка услышала рык отца с нижнего этажа. Ей было нечего бояться, весь страх сменился слепой храбростью. Саша в последний раз взглянула в зеркало: на неё теперь смотрела не изнеженная барышня, а статная женщина, глаза которой искрились уверенностью. Сердце бешено колотилось, и девушка ощущала приступы накатывающей истерики, но расклеиваться не было времени. Она подхватила саквояж и крепким шагом вышла из комнаты.
На ступеньках её ноги немного задрожали, но когда внизу лестничного пролёта она увидела покрасневшего и растрёпанного отца, ей пришлось тут же собраться и принять воинственный вид.
— Александра! — вновь вскричал отец, — у нас с тобой был разговор, я просил тебя не позорить меня перед людьми. Ты своими глупыми разговорами смутила господина Крамского, как ты могла?
Отец весь затрясся и схватился за сердце, но всё же продолжал кричать:
— Всю свою жизнь я жил только ради тебя и Анастасии. А ты, черт возьми, ничего не готова сделать ради отца! Я жертвовал для вас всем ежедневно, а ты плюнула и растоптала всё мною сделанное! Я говорил своей матери, что из тебя путного ничего не выйдет, а ведь она мне не верила. И что же? Пожинаем плоды её воспитания! Послушай, ты сейчас же выбросишь все эти глупости из своей соломенной головы, извинишься перед господином Крамским и мы забудем всё, что ты сейчас натворила!
Саша больше не могла сдерживать слёзы. Влажная дымка застлала ей взгляд и она громко всхлипнула. Руки дрожали, а внутри грудной клетки что-то до боли сжалось, заставляя девушку сгорбиться и опустить голову. В горле рвался крик, казалось, что если бы в доме не было чужих людей, Саша бы закричала громко и надрывно, как кричат иволги высоко в небе.
— Вы не имеете права распоряжаться моей жизнью! — кричала Саша в лицо разъяренному отцу, — Я не позволю вам разрушить мою жизнь!
Утирая слезы, девушка выскочила из комнаты. Ей было все равно, на изумленные взоры гостей, на растерянное оханье Владимира, на гневные выкрики отца. Саша ощутила страшную нехватку воздуха; боль и обида рвали ей горло, девушка задыхалась. Она выбежала на улицу и упала на колени, не думая о том, что может испачкать платье. Девушка посмотрела в небо, испещренное блеклым светом звезд. Бессилие накрывало её липкими и тягучими волнами. Но Саша закрыла глаза, громко выдохнула, подхватила саквояж и, резко подскочив, направилась в конюшню. Решимость сменила горе.