— Конечно, — соврал я и нехотя поднял взгляд.
Я ненавидел смотреть на отца. Ненавидел его глаза — пустые, мертвые, без тени эмоций, они оживали только при виде страданий кого-то из домашних.
— Собери свое барахло, — велел отец. — Примешь душ дома. Договорим в машине.
Там ты и сорвешь на мне злость без свидетелей?
Хрена лысого.
Ехать с отцом в одной машине, когда он в таком настроении, — все равно что попасться на удочку маньяку, который заманивает детишек конфетами. Папашины беседы всегда заканчивались одинаково — моим избиением до полусмерти. А я не жертвенный баран, чтобы добровольно подставляться.
Пусть валит один.
У меня в роду самоубийц не было.
— Не могу, — соврал я и, осторожно обогнув отца, шагнул к дверце. — Мне еще надо заскочить на работу.
— Зачем? — оживился папаша. — У тебя сегодня получка? Не вопрос, могу подбросить.
Кто бы сомневался.
— Нет, просто забыл в гараже рюкзак. Хочу забрать.
— За рюкзаком сам докандыбаешь! — рявкнул отец. — Я тебе не извозчик!
Не удостоив его ответом, я поспешил в раздевалку, подальше от его кулаков.
— Эй, скотина! — окликнула попавшаяся мне на пути Моллой.
Судя по «скотине», прощать за «дешевку» меня не собирались.
Я нарочно выбрал слово пообиднее, чтобы отпугнуть ее, возвести между нами непреодолимый барьер.
Только зря старался.
Вместо того чтобы избегать меня, как поступила бы любая адекватная девчонка, Моллой утроила натиск — подкалывала, донимала.
— Привет, Моллой, — сухо кивнул я.
— Отличная игра.
— Отличные ножки.
— Не желаешь побыть джентльменом и проводить отличные ножки домой?
Вопрос застал меня уже на пороге раздевалки.
— С какой радости? — нахмурился я. — Он что, не вернется?
Пунцовая от стыда, Моллой помотала головой.
Я почувствовал, как во мне закипает злость:
— Получается, он тебя кинул?
Кивок.
— Вот мудила.
Снова смущенный кивок.
— А где отец?
— Они с мамой ушли в гости. — Моллой помахала сотовым. — А телефон вырубили.
— Да уж, — сердито фыркнул я. — Моллой, тебе не надоело тусить с этим оленем?
— Так ты проводишь меня или нет?
Нет.
Нет.
Ни в коем разе.
Это не твоя забота, приятель.
Топай домой.
На языке вертелся решительный отказ, однако вслух вырвалось совсем другое:
— Подожди минут десять. Мне надо в душ и переодеться.
Идиот, какого хрена ты творишь!
В ее глазах вспыхнуло облегчение.
— Спасибо, Джоуи.
— Хм... — буркнул я и, просочившись в раздевалку, рванул прямиком в душ.
Кушай, не обляпайся.
Кавалер поневоле 10 октября 2000 года Ифа
Устроившись на каменной ограде спорткомплекса ГАА, я ждала своего несговорчивого кавалера и параллельно набирала гневные эсэмэски кинувшему меня мудаку.
Ифа: Надеюсь, ты хорошо повеселишься в компании своих дружбанов, потому что моя компания тебе больше не светит, козел.
Пол: Малыш, не сердись. Я обязательно заглажу вину. хх
Ифа: Загладишь? Ты КИНУЛ меня ради боулинга с друзьями, Пол! Даже домой не подвез!
Пол: Я не виноват, что машина была битком. Ифа, не гони волну. Мы же не в лесу живем, а город ты знаешь лучше меня.Сама прекрасно доберешься. Увидимся завтра в школе, лады? С меня обед. хх
— Скотина! — В ярости я вырубила телефон.
Последнее сообщение отбило всякую охоту продолжать диалог с Полом.
Пусть подавится своим обедом.
От него требовалось одно — проводить меня до дома.
Уму непостижимо — я тащилась через весь город ради этого гребаного матча, причем исключительно по просьбе Пола, а этот козел даже не соизволил меня подвезти.
От спорткомплекса ГАА до дома идти минут сорок, не меньше, и, хотя мне очень повезло с родителями — не зануды, гулять отпускают, — отец взбесится, если узнает, что я добиралась одна. И посадит меня под домашний арест на месяц. Минимум.
А я не собираюсь торчать взаперти из-за какого-то козла.
Наконец из раздевалки вырулил Джоуи с хмурой физиономией, со спортивной сумкой на плече, шлемом и хёрли в руке, с сигаретой в зубах. Он покосился на меня и буркнул:
— Погнали.
Меня так и подмывало съязвить, но я благоразумно прикусила язык и спрыгнула со своего насеста. На безрыбье и рак рыба, тем более наличие Джоуи в качестве провожатого сто процентов избавит меня от родительского гнева.
Отец симпатизировал Джоуи.
А главное — доверял.
Теперь можно не бояться, что он спустит с Пола шкуру за его свинский поступок.