— Обними меня.
— Нет.
— Обними, быстро.
— Даже не мечтай.
— Обними меня, Джоуи.
— Я же ясно сказал: нет.
— Обними, или закричу.
— Да ты, блин, задолбала! Хорошо, твоя взяла! — рявкнул я, возвращая руку на прежнее место.
Моллой моментально прильнула ко мне.
— Все, мы тискаемся. Довольна?
— Почти. — Она закинула свои длинные ноги мне на колени. — Одно условие.
— О боги, что на сей раз?
— Скажи, что мы друзья.
— Моллой...
— Скажи.
— Зачем?
— Надо.
— Кому?
— Мне.
Офигеть. Поерзав, я собрался с духом и пробормотал:
— Мы друзья.
— И это все?
— Мы друзья, — отчеканил я.
— Если честно, я рассчитывала на что-нибудь более проникновенное, — расхохоталась она. — Например: «Ифа — ты мой самый дорогой, сексуальный, любимый и обожаемый друг на всем белом свете».
— Не борзей.
— Но ведь я нравлюсь тебе больше всех, да? — В ее голосе слышались дразнящие нотки. — Больше остальных друзей, вместе взятых?
— Ладно, ладно, только отстань! — проворчал я, закатив глаза. — Ты нравишься мне больше остальных, и твои ноги нравятся особенно.
— Вот видишь, это совсем не трудно. — Моллой поощрительно потрепала меня по щеке. — И кстати, Джо. — Она придвинулась ко мне вплотную и поцеловала в висок. — Ты тоже нравишься мне больше остальных. И особенно мне нравится в тебе вообще все.
Обалдеть.
Расслабься, чувак.
Все не так глобально 11 марта 2001 года Джоуи
Знаете поговорку «Праздность — мать всех пороков»?
Похоже, народная мудрость не врет.
Мой единственный выходной выпадал на воскресенье. Не надо было ходить на работу, на тренировки, в школу. Если на этот день не назначали какую-нибудь игру, я был предоставлен самому себе.
Проблема в том, что я плохо переношу безделье.
И совершенно перестаю себя контролировать.
Следуя поговорке «Дурная голова ногам покоя не дает», я пошел искать приключений на задницу и по итогу нюхнул пару дорожек кокса вместе с Шейном и его приятелями. Честно скажу, торкнуло меня не по-детски.
В одну секунду я вознесся на вершину мира.
Ощутил себя марафонцем, готовым взять золото.
Открылись немыслимые горизонты, где мне все по плечу.
Единственная ложка дегтя — в своей эйфории я совершенно забыл про воскресный матч.
И сейчас, после напряженного поединка, чувствовал себя полным дерьмом.
Всю игру сердце норовило выскочить из груди и колотилось так, что уши закладывало.
Взвинченный, рассеянный, я лажал всю дорогу: то слишком далеко посылал мяч, то не успевал отразить атаку противника и по итогу заработал всего два несчастных очка.
На трибунах присутствовал скаут юношеской команды графства Корк, и я просрал свой шанс.
Тот факт, что отец тоже заявился на матч и сейчас наверняка прикидывал, как наказать меня за отвратительную игру, только ухудшал заведомо херовое положение.
Едва прозвучал финальный свисток, я сорвал с головы шлем и — совершенно подавленный, разбитый — ринулся в раздевалку, минуя товарищей, которые пытались похлопать меня по плечу.
Не обращая внимания на царивший вокруг гвалт, я бросил хёрли и шлем на сумку для снаряжения и стянул через голову футболку.
После часовой беготни в горле пересохло, легкие пылали. Тяжело дыша, я потянулся за водой.
Через минуту в раздевалке появился Эдди, наш тренер:
— Молодцы, парни! Заслуженная победа. «Святой Патрик» — команда серьезная, на поле они звери. В общем, гордитесь, вы победили в честной и суровой борьбе.
Откупорив бутылку, я принялся поливать себе лицо и шею, наслаждаясь прохладой на разгоряченной коже.
— Отличная игра, — раздался над ухом знакомый голос.
Скосив глаза, я увидел за спиной Райса. Только что из душевой, с полотенцем, повязанным вокруг талии, бойфренд Моллой плюхнулся рядом со мной на скамейку.
— Думал, забьешь во втором тайме.
— Я тоже так думал, — буркнул я и, убрав бутылку, достал полотенце.
Упущенный мяч еще отольется мне кровавыми слезами, к гадалке не ходи.
— Все равно отыграл ты шикарно, — сообщил Райс, одеваясь. — Клевая подача в самом конце. Я уже испугался, что останемся без победы...
— Шикарно? — перебил я. — Ты слепой, Райс, или тупо гонишь?
— В чем твоя проблема? — Пол растерянно провел рукой по темным волосам. — Мы же победили.
— Ты моя проблема, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — По-моему, я это ясно обозначил еще год назад.