Пыхнуть на сон грядущий, нюхнуть для бодрости, закинуть в себя любую дрянь, лишь бы расслабиться, — вот к чему свелось мое существование.
Я прекрасно понимал, что слишком рано ступил на скользкий путь, но альтернативы не было.
Иначе просто сдохну.
А ответственность за родных не позволяла свести счеты с жизнью.
Проклятье!
С самобичеванием пора заканчивать, иначе сорвусь и наломаю дров.
— Отлично ты придумала, — объявил я, повернувшись к предкам.
— Насчет Томмена? — встрепенулась мама.
— Ага, — пробормотал я с набитым ртом. — Ты права, в муниципалке Шаннон не место. Сожрут с потрохами.
— А где прикажешь взять лишние «несколько тысяч в год»? — вклинился отец, злобно сверкнув глазами.
— Хм, даже не знаю. — Я ехидно кивнул на свой заляпанный машинным маслом комбинезон. — Может, кому-то пора поднять жопу и поработать?
— Джоуи, ну зачем ты?.. — Мама со вздохом закрыла лицо руками.
Отец резко вскочил, опрокинув стул на выложенный плиткой пол:
— Какого хрена ты мне сказал, маленький выродок?
— А ты оглох? Я сказал: подними жопу и вали работать. — Желание держать язык за зубами улетучилось, если вообще появлялось, и я упорно лез к тигру в пасть. — Не поверишь, но вакансий в городе море. Правда, ни одна не отвечает твоим высоким запросам. Справедливости ради, сложно найти паб, где тебе будут платить за истребление запасов — в этом ты великий спец.
Я даже не пытался увернуться от кулака, врезавшегося в челюсть.
Какой смысл?
Папаша все равно не успокоится, пока не выпустит пар.
Рано или поздно все равно меня изобьет.
Лучше отмучиться сразу.
Я только пожалел, что сперва не убрал банку колы, которая перелетела через всю кухню и выплеснулась на пол.
Все-таки дорогое удовольствие.
Моя голова дернулась от удара, от боли перехватило дыхание, но я не подал виду. Лучше сдохнуть, чем проявить слабость перед подлецом, по недоразумению называющимся моим отцом.
Судорожно хватая ртом воздух, я привычно провел языком по зубам, дабы оценить масштаб катастрофы, и ощутил во рту знакомый привкус крови.
Мое тело походило на медицинский атлас для изучения всякого рода повреждений — синяков, ссадин, шрамов. Ничего не изменится. Никто не станет задавать вопросов, а я не проболтаюсь даже под угрозой расстрела.
Удар в челюсть — еще не самый плохой расклад, переживу. Зато, сорвавшись на мне, отец не тронет их — не тронет ее.
Отец был настоящий бугай, силищей его природа наделила отменной. Его кулаки могли покалечить, но рот мне ими не заткнешь.
— И это все? — засмеялся я, чувствуя себя мазохистом-камикадзе. — Стареешь, папуля.
— Тедди, перестань! — взмолилась мама, повиснув на руке отца прежде, чем он успел замахнуться. — Он ведь еще ребенок.
— Тоже мне защитница! — огрызнулся я в приступе ярости. — Без тебя обойдусь.
Мать ни хера меня не любила. Считала копией отца.
— Следи за языком, говнюк. — Отец сгреб меня за шиворот. — Не смей так разговаривать с матерью. Особенно в ее положении.
— Значит, тебе так разговаривать можно, а мне нельзя? — Я вырвался и грубо отпихнул отца, но вдруг замер, осознав смысл сказанного. — Погоди, о каком положении речь... — Я выставил руку, словно хотел заслониться от чудовищной правды, и вдруг почувствовал, что задыхаюсь, что стены вокруг смыкаются. — Нет, только не это. — Ошарашенный, я уставился на предков и нехотя перевел взгляд на мамину талию. — Черт, только не это.
Мама коснулась округлившегося живота, и мне захотелось умереть.
— Я беременна, Джоуи.
Нет.
— Рожать в ноябре.
Нет.
— Врачи говорят, мальчик.
Нет-нет-нет.
— На сей раз все будет по-другому, — поспешно заверила мама и вздрогнула, когда папаша обнял ее за плечи. — Твой отец завязал с выпивкой. Навсегда. Теперь все наладится... — Она осеклась, закашлялась и, прочистив горло, добавила: — Этот ребенок — наш шанс начать все с чистого листа.
Трепло.
Какое трепло.
Детьми не затыкают трещины в браке, но мои родители поступают именно так. Каждый из нас — лишь расходный материал, призванный спасти их расползающийся по швам союз.
Меня захлестнула волна отчаяния. Оцепенев, я посмотрел на мать:
— Ты это планировала?
— Мы планировали, — выпалил отец, прежде чем мама успела открыть рот. — Ну, что-нибудь скажешь?
— Мои поздравления, — убитым, как и мое состояние, тоном пробормотал я. Качая головой, направился к двери, захватив по пути спортивную сумку. — У меня смена до половины седьмого, а потом игра. Вернусь поздно.
— На сей раз все будет иначе! — срывающимся от волнения голосом крикнула вдогонку мама. — Обещаю.