Смешно сказать, но мне очень не хватало наших язвительных тет-а-тетов. И хотя случались они вопреки желанию Джоуи, уверена, наши перепалки нравились ему не меньше, чем мне.
Внизу живота возникло приятное тепло, а ведь Джоуи даже не дотрагивался до меня, а просто смотрел. Не в силах справиться с искушением помучить его, я подалась вперед и провела пальцем по его распухшей нижней губе:
— Ну и как это понимать? У кого-то слюнки потекли?
— Прекращай, — помрачнел Джоуи. — Не здесь.
— Что прекращать? — съязвила я и, ухмыльнувшись, снова погладила его по губе.
— Прекращай заигрывать со мной под носом у отца.
— А почему нет? — Его упорство только раззадоривало. — Боишься, он застукает, как ты пускаешь слюни на его дочь? — Я приблизилась к нему вплотную в надежде, что он сломается первым и попятится. — Ты ведь пускаешь на меня слюни, Джо?
Своей огромной пятерней Джоуи стиснул мое запястье, но вместо того, чтобы оттолкнуть, наоборот, привлек меня к себе.
— Завязывай трахать мне мозги, Моллой, — свирепо зашептал он. — Пока я терплю твои мелкие шалости, но рано или поздно терпелка у меня лопнет.
— Терпелка? — с лихорадочно бьющимся сердцем выдохнула я, изнемогая под его взглядом.
— Она самая. У всего есть предел.
Я смотрела на него не мигая, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину.
Или поцеловать?
— Я тебе не Райс. Гулять за ручку и целовать в щечку не буду, — сердито добавил он. — Хочешь, чтобы я тебя помацал? Хорошо. — Его зрачки расширились, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Решила, что можешь со мной тягаться? Напрасно. — Придвинувшись ближе, он жарко зашептал мне в ухо: — Возомнила себя волчицей, Моллой? — Его горячее дыхание обжигало, пульс зашкаливал. — Но ты всего лишь наивный ягненок.
— Джоуи, сынок, ты что-то сказал? — окликнул отец, не оборачиваясь и продолжая ковыряться на четвереньках в ванной.
— Нет, Тони, — не моргнув глазом соврал он и снова наклонился ко мне. — Невинный ягненочек, которому приспичило играть с огнем. — Джоуи втолкнул меня в спальню и оттеснил к кровати. — Поэтому завязывай меня доставать. А иначе... — Он схватил меня за бедра и в буквальном смысле швырнул на постель. Потом завел мне руки за голову и, прижав меня к матрасу, почти что лег сверху. — А иначе я сам тебя достану.
Офигеть.
— Уяснила? — Выпустив мое запястье, Джоуи ласково взял меня за подбородок и повернул к себе лицом. — Мир?
— Уяснила, — в полуобморочном состоянии кивнула я, задыхаясь. — Мир.
— Умница.
Я злобно сощурилась:
— Мудак.
С победной ухмылкой Джоуи выпрямился и поспешил к отцу на подмогу.
На ватных ногах я побрела к двери и, с грохотом захлопнув ее, перевела дух.
— Вот скотина!
Ну и что это сейчас было?
Спустя пару часов утомительного самокопания и бесцельного шатания я устроилась на полотенце в палисаднике — позагорать и насладиться непривычно теплыми деньками. Наш песель улегся рядом со мной в траве.
Я еще не отошла от стычки с Джоуи, но больше пересечься с ним не удалось — отец отправил меня на первый этаж и велел не путаться под ногами.
Все утро я торчала на пороге раскуроченной ванной, отпуская ехидные комментарии по поводу ремонта и издеваясь над любимым папиным помощником. Наконец терпение у отца лопнуло, и он выпроводил меня вниз.
А все Джоуи! Он нарочно меня провоцировал — внешностью, острым языком. Но разве отцу объяснишь?!
Выдворенная из собственной комнаты за то, что, цитирую, «отвлекаю бедного парня», я гордо удалилась в садик, прихватив с собой пса.
Буэ.
— А ты как считаешь, Клубень? — Я наклонилась и потрепала песеля по загривку. — Разве я похожа на ягненка?
Клубень — помесь боксера и еще как минимум трех пород — довольно заурчал и, перекатившись на спину, задрыгал лапами.
— Вот именно, — проворковала я, почесывая его за ухом. — Разве ягненок так почешет? А Джоуи просто олень.
Зато очень секси.
— Совесть есть? — На меня упала длинная тень и заслонила солнце. — У меня, вообще-то, гости.
— И?.. — проворчала я, пытаясь отпихнуть от себя брата.
— Я пытаюсь поиграть в рестлинг на ПК. — Кевин пнул меня. — А мои друзья постоянно шныряют вниз за водичкой.
— Не смей трогать меня своими грибковыми лапами. А моя какая печаль, если у твоих приятелей сушняк?
— Это не грибок, а микоз, — огрызнулся Кевин. — И ходят они не за водичкой, а поглазеть на тебя, овца.
Я сняла солнцезащитные очки и, приподнявшись на локтях, сердито уставилась на тщедушного братца:
— Не смей называть меня овцой, баран!
— Ифа, прекращай. Лучше перебирайся в дом.