Одновременно в Москве от телефонного звонка просыпается Лиля. С трудом находит свой мобильный. В правом верхнем углу как бы включается лампа и в кружке света появляется заплаканная Лора с размазанной вокруг глаз тушью. Она по-прежнему сжимает в руках два растрепанных цветочных букета.
– Ральфа убили! Он спас свою страну! А эти уроды убили его! – кричит Лора и рыдает, закрывая лицо цветами.
– Ты уверена? – Лиля зажимает ладонью рот, чтобы унять вдруг подступившую тошноту.
– Я видела – это не был несчастный случай!
– Ральфа убили! – Лиля будет Илью, отдает ему трубку и бежит в туалет.
– Лора, найди Рози, и сразу отправляйтесь в аэропорт! Улетайте оттуда первым же возможным рейсом! – командует Илья и, выслушав ее возражения, добавляет. – Остальное потом! Все отсюда организуем. А сейчас, бегите, Лора! Бегите!
Он вновь перезванивает: «Нетужилкин, прости, что бужу среди ночи!» В правом углу в свете лампы сонно улыбается Нетужилкин: «Я привык. Это у вас семейное».
«Ральфа убили! Сообщи Рози, что сейчас подъедет Лора и они отправятся в аэропорт. Сам тоже будь наготове. Возможно, нам придется вылететь им навстречу!» – предупреждает Илья.
Лилю тошнит. Наклонившись над голубеньким стульчаком в туалете, она вдруг вспоминает, как рубашка Ральфа упала у ножки кровати, и та затряслась-заелозила по полу, и пару раз подпрыгнула в финале.
Она переводит дух и растерянно восклицает: «Но этого не может быть! Он же надел резинку!»
Заглядывает Илья: «Что с тобой? Отравилась чем-то?» «Ты иди. Я сейчас!» – машет рукой Лиля.
Наконец, поднимается. Умывается под краном. И идет на кухню, где Илья наливает в чайник воду.
– Я беременна. От Ральфа! – четко выговаривает она.
– Беременна? Но как? Я только раз тебя с ним оставил! Всего на пару часов! – Илья на мгновенье застывает, потом с грохотом ставит чайник на плиту и резко поворачивается к девушке. – Но вы успели, значит? Зачем? Зачем ты это сделала?
Илья уже трясет Лилю за плечи, и та машинально хватается за его майку. При очередном рывке майка трещит и расползается на лоскуты, один из которых остается у Лили в руке.
– Зачем? Затем! Укрепляла дружбу между народами!
– Дружбу? Между народами? – Илья выскакивает и громко хлопает дверью.
Промокнув глаза лоскутом, Лиля решительно направляется за ним. В соседней комнате Илья в разодранной майке, как заведенный, подтягивается на перекладине, прикрепленной к потолку между шкафом и дверью.
– Послушай, никто ни в чем не виноват! У нас с тобой еще ничего не было. И когда ты вдруг уехал, все пребывали в растерянности! – пытается объяснить Лиля.
– А ты, значит, решила его подбодрить? – Илья продолжает подтягиваться и через пару рывков уточняет. – Но почему именно таким способом?
– Не знаю – тогда некогда было думать! Наверное, любить у меня получается убедительнее всего! – не без вызова признается Лиля и тихо добавляет после паузы. – В конце концов, может, так и было нужно.
– Нужно? Кому?
– Разве, это справедливо, что он спас мир, а в мире после него никого не осталось бы? А теперь будет его ребенок! – Лиля улыбается. – Подумаешь, проблема – вырастим! Ральф, между прочим, тебе жизнь спас!
Она подходит ближе, цепляется руками за перекладину, обхватывает ногами Илью. И вместе с ним, подтягивается пару раз.
Спрыгнув, Илья несет девушку к подоконнику. Рывком сдвигает в сторону горшок с кактусом – с вытянутыми вверх колючими «свечками», на одной из которых распустился сиреневый цветок. Усаживает Лилю. Потом оглядывается на часы.
– У нас есть еще немного времени! – он целует ее и на миг отстраняется. – Но обещай, что третий ребенок будет от меня!
Лиля еле успевает кивнуть головой. Они опять целуются. На кактус, парашютом, опадает разодранная майка.
Свет вдруг тускнеет. В полутьме вырисовывается прямоугольник экрана, на котором буквы начинают выстраиваться в надпись «конец». Однако сразу скручиваются, словно нитка в клубок. Подпрыгнув, клубок превращается в зрачок объектива. Он рыщет по экрану, пока в правом верхнем углу не появляется изображение рабочего.
– Сэр, фильм закончился! – докладывает тот по телефону. – Парень в третьем ряду несколько раз нецензурно выразился в адрес США. Девица – с пятого – повторила «Гады!», когда фургон сбил Ральфа. Две девушки на седьмом в этот момент заплакали. А женщина с десятого ряда – во время встречи с Абу Али – хотела кому-то позвонить. Но ее я сразу вырубил!