После этого Нетужилкин считает своим долгом проводить девушку вместе с братом к небольшому столику, спрятанному в полу-нише, куда только что подсела Лиля.
Чуть поодаль стоит еще один овальный стол, которому, похоже, в этом заведении отведена особая роль. Во всяком случае, здесь денди в лоснящихся фунтами костюмах соседствуют с простецкого вида дядьками в потертых до хлипкости джинсах. Они тихо переговариваются друг с другом. Или же, накинув на плечи темные фуфайки (вечер выдался прохладный), исчезают в боковом коридорчике.
Нетужилкин обнимает Лилю. И попутно отмечает: «Чуть не забыл: одна балетная труппа-таки собиралась в Эмираты. Но гастроль отменили, так как в театр пришли письма с угрозами». «С угрозами – от кого?» – осведомляется девушка. «От Аль-Каиды, вроде бы!» – безразлично бросает тот. «Спасибо, брат Тереза!» – благодарит Лиля и оглядывается на оркестр.
Рози тут же восклицает, мол, хорошо бы потанцевать под такую замечательную мелодию. И утягивает за руку Нетужилкина к танцплощадке. Тот неохотно следует за ней и далее, угрюмой горой, отгораживает партнершу, в том числе от неспокойной теледивы. А Рози выплясывает так зажигательно, что понемногу суровое выражение лица Нетужилкина смягчается.
Ральф же в это время с интересом разглядывает причудливую обстановку заведения. И Лиля рассказывает, что в усадьбе Тютчева в Мураново были похожие разнокалиберные столики в гостиной, где всякий мог найти себе занятие и компанию по вкусу.
– Тютчев? Не имел удовольствия с ним общаться, – вежливо отзывается Ральф.
– И не пообщаешься уже! Тютчев – известный русский поэт. Жил в 19 веке. Как ваш Уитмен! – весело замечает девушка.
– Нас предупреждали, что многие русские знают американскую литературу лучше американцев!
– Впрочем, по стилю, Уитмен ближе к нашему Маяковскому. Кстати, у него есть посвящение Лиличке! – Лиля не может удержаться от декламации. —
– Прощальный шаг? …
– Да, похоже, и я распрощалась с любимым мужчиной! – неожиданно для самой себя признается Лиля, поглядывая на брюнетку в алом.
– Но если рассталась, то уже не с любимым! – с улыбкой заключает Ральф.
В этот момент ударник выдает дробь. И Рози, взмахнув рукой, нечаянно задевает бойфренда теледивы. Не оборачиваясь, тот бьет в ответ локтем. Девушка охает. Нетужилкин мрачно надвигается на ее обидчика, вокруг которого мгновенно группируются прочие «золотые», очевидно, давно искавшие повода поквитаться с «анархистом».
Сквозь танцующую толпу к ним начинают пробираться Бонды. И чуть поодаль привстают за столиком любители Бондианы – ханурики.
Неминуемую потасовку, однако, предотвращает невзрачный дяденька из-за овального стола. Он дежурно прикрикивает: «Цыц! Раскудахтались! Мыслить мешаете!» А затем набрасывает фуфайку и тоже скрывается в боковом коридорчике.
«Золотые» мгновенно рассасываются. А Нетужилкин уводит с танцплощадки раскрасневшуюся Рози.
«Ральф, пойдем, подышим свежим воздухом!» – предлагает Рози. И утягивает брата в коридорчик.
Во дворике под смешными детсадовскими «грибочками», поставив в ногах дорогие кейсы, денди с потертыми дядьками распивают из граненых стаканов водку, попутно прихлебывая пиво из кружек.
Но Ральфу и Рози не удается полюбоваться этой идиллией. Вдруг подскакивает какой-то хмырь в потрепанном батнике с капюшоном и старомодных очках – с темными круглыми стеклами в ярко-синей оправе. Хмырь крепко хватает брата под локоток и направляется к одному из «грибочков», жестом приказав Рози оставаться на месте.
Под «грибком» Ральфа поджидает еще один тип в таких же допотопных очках. Он приветствует его голосом Эндрю Стапмена: «Привет! Я надеялся, что ты найдешь меня!»
Ральф с изумлением разглядывает своего сокурсника – с нелепой скошенной челкой, падающей на очки, и бутафорски торчащими пегими усиками.
– Э-э-э…
– Не называй моего имени! – предостерегает Эндрю и подмигивает. – Хочешь водки?