Понятно, значит, змеедева – не змеица, а скорее доверенный человек.
– Никакая она не… – снова не вовремя приходя в себя, простонал Пенек… и глухо вскрикнул – кот с размаху вогнал когти ему в руку.
– Мой слуга нездоров, – пояснила Ирка провожатому. – Упал в воду. И простудился. И ушибся. И поцарапался, – глядя на набухающие кровью царапины от кошачьих когтей, добавила она.
– Не повезло ему, – сочувственно хохотнул начальник караула и поглядел на Пенька уже благосклоннее, признавая за ним право после таких неприятностей так выглядеть.
– Ему часто не везет, – многозначительный Иркин взгляд намекал, что в очередной раз Пеньку не повезет прямо сейчас – если только он раскроет рот. – Потому я и тороплюсь, господин начальник караула. Дела, знаете ли… а тут еще нужно его уложить, подлечить… Переодеть, – она кивнула на Пенька.
«А вякнешь, уложу прямо здесь», – выразительно перехватывая дубинку для мушхушей, подумала Ирка.
– Поможем, не извольте беспокоиться! – заулыбался начальник караула. – Среди змеедев редко такие встречаются – к слугам заботливые, к страже уважительные. Паненка к нам с душой, так и мы расстараемся, для такой-то красавицы!
Он двинулся в обход толпы, ободряюще улыбаясь Ирке через плечо. Девушка тяжко вздохнула – похвала ее не порадовала. Если здешние… как их, змеедевы… такие хамки, что на их фоне Ирка выглядит заботливой и уважительной… то лучше бы и ей стражнику нахамить – чтоб не выделяться. Интересно, еще не поздно наступить ему мушхушем на пятки? Ирка толкнула своего скакуна и последовала за стражником. Тень городской стены упала сверху, она запрокинула голову… и глаза в глаза уставилась на распростертого над воротами крылатого пса. Искусно вырезанная из камня голова Симаргла-Симурана нависала над воротами козырьком, а железные крылья спускались вдоль проема – Ирка не сразу поняла, что крылья и есть створки. Выложенные блестящими камнями глаза казались глазами лютого зверя и спокойными до полного равнодушия глазами бога, и эти каменные-звериные-божественные глаза встретились с горячими, живыми, страстными… человеческими глазами наднепрянской ведьмы. Кот вдруг сжался в седле, невольно прячась под руку Пенька. Коту казалось, что… каменный бог сейчас отвернется, жалобно скуля и пряча голову, как пес под гневным взглядом хозяйки. Отвернется, не выдержав взгляда своей дочери.
Наваждение развеялось. Ирка хлопнула мушхуша дубинкой по крупу и въехала в ворота, а каменный крылатый пес остался.
– Если бы ты отвела стражникам глаза… – догоняя Ирку, прошипел кот. – Он бы уже ревел, как укушенный!
– Интересное кино. Мой папа – дверной звонок, – жестко усмехнулась Ирка. – Что-то мне не слишком нравится этот город.
– Сюда, сюда… – поманил их толстенький начальник караула. Народ вокруг караулки пропускал их неохотно, но без скандала. Совсем как в поликлинике: никому не нравится, когда лезут без очереди, но если внеочередников ведет медсестра, поворчат и пропустят. А тут вместо тетки в белом халате – целый стражник в кольчуге! Ирка проследовала мимо караулки, и впрямь похожей на регистратуру в поликлинике – очередь строилась к окошку в кирпичной стене, за которым сидел стражник. Осанистый купчина тыкал в окошко какие-то свитки, взмахом пухлой ладони указывая на груженую телегу. Позади него рыжеволосый юноша на мушхуше нетерпеливо похлопывал отделанной золотом перчаткой по ладони и зло пялился в затылок толстяка. Ирка аж своего мушхуша придержала – она увидела, как под этим взглядом жиденький венчик волос вокруг купцовой лысины вспыхнул и принялся чадно дымить. Купчина уронил свитки, принялся скакать и хлопать себя по голове, пытаясь погасить пламя. Рыжеволосый юноша пронзительно расхохотался. Его мушхуш ступил назад, врезавшись прямо в морду следующего за Иркой скакуна с котом и Пеньком.
– Это что еще за… – оборачиваясь, гневно вскричал юноша и хлестнул перчаткой. Кот пригнулся, и удар отделанной золотом перчатки пришелся… Пеньку по физиономии. Обвисший в седле Пенек со стоном приоткрыл глаза. Пару мгновений тупо пялился на ухмыляющегося рыжеволосого… а потом его усыпанную пятнами аллергии физиономию исказила ненависть.
Ирка рванула повод. Круп ее скакуна врезался между Пеньком и его обидчиком. Несчастный купчина взвыл – мушхуш рыжеволосого наступил ему когтем на ногу. Чешуйчатый скакун присел на задние лапы, всадника мотнуло в седле, едва не приложив рыжей башкой о стену караулки. Рыжеволосый вцепился в повод, жесткие стальные удила вспороли пасть конеящера, на булыжник закапала дымящаяся ярко-желтая кровь. Мушхуш жалобно взревел и выпрямился, подбросив всадника в седле. Дубинка опустилась ему на голову… и рыжеволосый яростно повернулся к Ирке.