– Это я знаю и без тебя! – Шен снова шарахнул Иркой об стену – так что голова у нее взорвалась болью, а перед глазами завертелись круги.
– Девчонка знает, где Великий? – недоверчиво глядя то на Ирку, то на Шена, спросил оранжевый. – Откуда, Шен? Что за чешуйня?
– А кому еще знать? – хоть и в человеческом облике, Шен ощерился совершенно по-драконьи. – Он отправился к этой млекопитающей… – Он снова стукнул Иркой о стену. – И не вернулся! Раз уж ты имела глупость проникнуть в наш мир, ты скажешь нам, где Великий Водный, – слышишь, ведьма Хортица, убийца драконов! – приближая к ней стремительно превращающееся в драконью морду лицо, издевательски прошипел Шен.
– Хор-р-рт-т-тица! – проскрежетал кто-то скрипучим «каменным» голоском, и грубо вырезанная под окошком птичка-берныкля вдруг шевельнулась.
Глава 33. Сила берныклей
– Чего это она делает?
Берныкля отделилась от стены, встряхнулась, как вылезший из лужи воробей – мелкая каменная крошка полетела в лицо Шену – грохоча вырезанными из камня крыльями, тяжеловесно заложила кружок по камере и с хриплым воплем «Хор-ртица!» грянулась о крошечное окошко под потолком. Каменная крошка полетела снова.
– С ума сошла? – жалобно спросил оранжевый, наблюдая, как берныкля разгоняется и с новым воплем «Хор-ртица!» таранит окно.
– С ума? Каменная птичка? – напряженно поинтересовался Шен, продолжая держать Ирку за горло. – С ума сошли скорее мы… – И оба змея дружно уставились на болтающуюся в Шеновой хватке Ирку.
– Я тут ни при чем! – сквозь передавленное горло прохрипела она.
– При чем, при чем… – неожиданно раздался из темного угла торжествующий голос кота. – Только самодовольный змей мог додуматься, мря, обидеть Ирку в Симуране!
На физиономиях обоих змеев проступило недоумение – похоже, они кота не поняли. Пальцы Шена сжались на Иркином горле так, что у нее моментально потемнело в глазах.
– Прекрати это немедленно, ведьма Хортица, иначе… – продолжить Шен не успел.
– Хортица-Хортица-Хортица… – чириканье каменной берныкли переросло в нестерпимый вопль, и каменная птица принялась молотить клювом в потолок с силой и скоростью отбойного молотка.
Снаружи загрохотало. Змеи, одинаково по-дурацки приоткрыв рты, уставились в трясущийся потолок. Даже полузадушенная Ирка попыталась глянуть вверх, потому что там творилось что-то невероятное! Казалось, весь город, все здания Симураны сошли со своих мест и теперь неловко топчутся у них над головами, перебирая стенами, как сороконожка лапками. Бубух! А вот теперь какой-то из этих домов топнул… Удар повторился – точно в том месте, где ожившая каменная берныкля молотила клювом. Бубух! Скрипуче верещащая птичка шарахнулась в сторону, а с потолка с грохотом посыпались камни. Кирпичи образовали на полу изрядную груду, сквозь отверстие в потолке ударили золотистые солнечные лучи и мелькнула крылатая тень.
– Держи ее, Фима! – швыряя Ирку в руки оранжевому, заорал Шен.
Ну и кто это тебя учил ведьмами кидаться?! Ирка извернулась, сильно оттолкнувшись обеими ногами… прямо от груди Шена. Воздушный дракон даже не пошатнулся, зато Ирка, вместо подставленных рук оранжевого, приземлилась рядом с котом. Взмах рукой – брызги крови из рассеченного пальца осыпали сковывающие кота цепи. Второй взмах – шарик разрыв-травы взрывается, брызжа едким зеленым соком в лицо Шену. Новый грохот…
– Стоять, или я перережу ему глотку! – всеми позабытый племянник-змееныш оказался самым находчивым из змейской компании. Одной рукой он вцепился Пеньку в волосы, запрокидывая ему голову. Нож темной стали прижался к беззащитному горлу, тонкая струйка крови потекла из разреза…
– Лучше б ты сумку мою в заложники взял! – Ирка на бегу подхватила валяющуюся у ног змееныша свою бесценную сумку. – А этого режь, он мне надоел! – И кинулась дальше, не оглядываясь.
– Э! А ну вернись! – возмущенный провалом, змееныш невольно протянул ей вслед руку с ножом. Ирка успела увидеть глаза Пенька – в них не было ни гнева, ни обиды, только угрюмая покорность человека, от которого отрекаются все и всегда. Шарик разрыв-травы впечатался змеенышу точно в лоб. Бабах! Физиономию змееныша словно покрыли травяной косметической маской. Без единого вскрика он опрокинулся навзничь. Травяные ошметки брызнули во все стороны. Из заполонившей камеру мелкой травяной пыли вылетел всклокоченный кот.
– Я так надеялся, что ты поумнела и дашь его прирезать! – с досадой мявкнул он. – Шевелись, пенек с ушами, а то и правда бросим! – Кот уцепился когтями за выметнувшиеся из шариков разрыв-травы зеленые побеги. Толстые вьющиеся плети рванули к дыре в потолке, унося кота за собой.