– Оксане Тарасовне что-нибудь передать? – Танька тут же пожалела о своих словах – они прозвучали худшим из издевательств.
– Вы теперь подружки? – скривилась Алла.
– Нет, мы по-прежнему ненавидим друг друга, – мило улыбнулась Танька. – А все остальное – просто бизнес, ничего личного. – И она наконец пошла прочь – почти побежала. Она все пыталась убедить себя, что минуты и даже часы ничего не решают, но ее преследовало чувство ускользающего времени. Будто там, в Ирии, срок, отпущенный Ирке, неумолимо утекал и счет шел именно на часы и минуты. А Танька так до сих пор ничего толком не знала – кроме одного. Ро́бленная ведьма Рада Сергеевна – первая, кто объяснила Ирке, какими силами та обладает, и положила начало истории о наднепрянской ведьме-хозяйке… чтобы тут же попытаться пресечь ее, отправив Ирку на тот свет, – эта самая Рада Сергеевна имела какое-то отношение к Ирию! К Иркиному отцу, Великому Псу, Повелителю природы Симарглу! А у богатырей-пограничников в секретной тюрьме для нарушителей межмирового законодательства сидит Аристарх Теодорович, бывший Радин подельник. Танька понеслась вниз по лестнице, бормоча: «Бояться еще ее!» Она вдруг остановилась на ступеньках и, пробормотав: «А правда, стоит ли бояться бывшую ведьму?» – кинулась обратно. Вихрем пронеслась мимо недоумевающей Аллы, ворвалась в кабинет химии, и тут же выскочила оттуда, опять пряча что-то в сумку.
– Спасибо! – еще раз крикнула она Алле.
– Теперь за что?
– За подсказку! – Танька слетела по лестнице и понеслась к воротам, где уже ждал наглухо закрытый черный мини-вэн, больше всего напоминающий известные по фильмам машины ФБР, внутри которых затаились доблестные агенты.
Из окна стриженая красотка и ее подружка в очках с изумлением наблюдали, как навстречу Таньке из мини-вэна высыпали разновозрастные мужики в камуфляжной форме – у одного болтался на плече явно не игрушечный автомат! И ни один окрик не раздался ей вслед: бдительные, как цепные псы, школьные охранники безучастно смотрели и на Танькин побег, и на окруживших ее вооруженных мужиков. А Танька что-то авторитетно и даже повелительно втолковывала этим милитаристам, на которых и смотреть-то страшно – так и кажется, что сейчас лицом в пол уложат! И те ее внимательно слушали! Один было попробовал возражать… но из мини-вэна высунулся парень, не старше Таньки, почему-то с притороченным за спиной здоровенным мечом, что-то грозно буркнул, тут же все закивали, погрузились в мини-вэн и уехали.
– Охранники ее папы? – с изрядной долей сомнения в голосе сказала стриженая.
– Больше похоже на группу рейдерских захватов, – деловито предположила подружка.
– Но она же школьница! – жалобно вскричала стриженая, на что подруга лишь философски пожала плечами:
– В наши дни от школьников и пенсионеров можно ожидать чего угодно. И вот что… если решишь все-таки ей какую-нибудь лажу устроить… без меня!
Глава 40. Поместье старого врага
– Мы уже минут тридцать здесь кружим. Где твое поместье, Сусанин? – поворачивая руль, раздраженно спросил Андрей.
– Не мое оно, Радино! Я просто им пользовался, я же за ней ухаживал, после того, что эти девчонки с ней сделали… То есть справедливо, конечно, и вообще это ведьмовское дело, пусть сами решают, кому колдовать, а кому пучком сена валяться… – забормотал Аристарх Теодорович.
– Снопом, – вежливо поправили Танька. – В пучок Рада Сергеевна бы не поместилась.
На Аристарха она старалась не смотреть. Все-таки она девочка из хорошей семьи и от вида человека в наручниках ей как-то… не по себе. Андрей клялся, что тюрьма для нарушителей иномирских соглашений больше всего напоминает пригородный пансионат советских времен – такая же скрипучая кровать и покоричневевший унитаз. Разве что кормят лучше и денег не берут. Но у Аристарха после «отсидки» вид все равно был помятый и неухоженный, может из-за отросшей щетины.
– Я всегда с центрального проезда заезжал, кто ж виноват, что там дорогу перекопали, а объездных путей я не знаю, это Радина дача, не моя… – продолжал бубнить Аристарх. Черный фургон подпрыгнул на бугре, Аристарха мотнуло, набившиеся в фургон богатыри с заставы меж мирами повалились друг на друга – ойканье и чертыханье сопровождались побрякиваньем надетых под камуфляж кольчуг. Впрочем, так называемый проселок Таньку удивил – асфальт на узкой, едва двум машинам разойтись, дороге оказался лучше, чем в городе. Серая асфальтовая лента разрезала зеленые весенние поля, нырнула в лес – в салоне запахло нагретой сосной и влагой. В просветы между соснами мелькала серо-серебристая гладь Орели – когда-то пограничной реки между Киевской Русью и Диким Полем, откуда накатывали половецкие набеги, потом – границей между Речью Посполитой и татарами. В старину на ее берегах рыскали караулящие татарские отряды запорожцы, а в камышовых плавнях прятались беглецы от барщины, а то и целые армии с казной и артиллерией. Сквозь деревья мелькнул старый придорожный щит…