– Нет никого, – рыкнула Мраченка. – Кажется, прорва…
– Молчи, безголовая! – в один голос заорали Ирка и Дина…
Глава 51. Засада у огненной реки
Так бывает летней ночью на юге. Зажигаешь лампу на балконе – и вдруг со всех сторон на тебя бросается целая туча темнокрылых ночных бабочек. Словно сама темнота распадается на крохотные кусочки, и эти кусочки трепещут, вьются темным шлейфом вокруг огня, колотятся в стекло.
Один огромный плюс у ночных бабочек – они маленькие и невооруженные! И зубов у них нет!
Ночной мрак взорвался мельтешением черных крыльев. Существа, больше всего похожие на громадных бабочек с крокодильими пастями, возникали из мрака бесшумно, как призраки… и, к сожалению, никуда не пропадали! Помесь человека с тарантулом обхватывала бока летающего скакуна шестью мохнатыми лапами, свисал зазубренный хвост человеко-скорпиона, скрежетали жвала, мелькали зубчатые лапы громадных кузнечиков – и такие же зазубренные мечи в этих лапах. В общем, ничего особенного, Ирка и в своем мире уже такое повидать успела. Правда, змеицы среагировали нервно.
– Мамин хвост им в глотку, аспиды! – заорала Дина.
– Твари Прикованного! – откликнулись Мраченка и Лаума.
Ирка едва не опрокинулась навзничь – Дина под ней рванулась, как спортивный самолет на старте, неспешный полет сменился яростной гонкой, красная потрескавшаяся земля понеслась под крыльями, будто сама убежать пыталась, пылающая река стремительно приближалась. Черные крылья ударили навстречу, сбоку, снизу, завертели в слабо стрекочущем, плещущем тьмой вихре. Крылья, крылья, крылья, проступающие из мрака чудовищные рожи, блеск стали… Дина ударила молниями – ломаные электрические дуги хлестнули во все стороны, кружащие рядом аспиды осыпались легким пеплом, увлекая за собой спекшихся в доспехах хозяев. Лаума прянула вверх – но аспиды сыпались уже и сверху, будто их из старого коврика вытряхнули! С самоубийственной решимостью новые потоки крылатых скакунов облепили змеиц, точно как ночные бабочки облепляют своими телами лампу, а Дина все хлестала и хлестала молниями. Электрический разряд пронзил тело Ирки стрекочущей болью, заставил рухнуть на спину змеицы, не думая, не чувствуя, не понимая. Только руки ее последним усилием сомкнулись на шее Айта, прижимая его к себе, а сверху прыгнул кто-то тяжелый, обхватив за плечи и сам прикрывая своим телом… Плотно сплетенный клубок из змеиц, людей, кота, черных крылатых бабочек и жутких мутантов в доспехах, то и дело пронизываемый изнутри длинными извилистыми молниями, рухнул из поднебесья.
Молния взорвалась в середине клубка, смела аспидов прочь. Ирка почувствовала, как ее поднимает в воздух… потрескавшаяся земля стремительно удалялась… а потом так же стремительно ринулась навстречу! Шмяк! Очередная волна боли прошила все тело, несколько взрывов ахнуло прямо под черепной коробкой… Она лежала на земле, у нее все болело, но она по-прежнему обнимала кого-то, ее лицо было крепко прижато к чужой груди, и скрещенные у нее на затылке чьи-то руки защищали ее голову. Ирка забормотала, задергалась, взбрыкнул и отстранилась. Торопливо вскинула голову… и уставилась в блеклые невыразительные глаза обнимающего ее Пенька.
– Ты… А… Айт где? – невольно выпалила она.
Лицо Пенька мгновенно точно затвердело – прям пенек каменного дерева!
– Вон твой Айт валяется, – сухо бросил он, разжал руки и откатился в сторону.
Ирка села и нашла глазами знакомую белую рубашку. Айт распростерся у самых ее ног и казался мертвым в своей неподвижности, только поднимающаяся и опускающаяся грудь говорила, что он по-прежнему в беспробудном сне. Болело все тело, тошнота комом подкатила к горлу, ночь вертелась как обезумевшая карусель. Ирка наконец поняла, что не голова у нее кружится – это вращается вокруг них живой купол из черных крыльев. Аспиды кружились над ними, даже не пытаясь приземлиться, а посредине спина к спине замерли три змеицы в человеческом облике: золотоволосая красавица в искристых серебряных доспехах, мрачная брюнетка и экзотичная красотка с красно-синим волосами. У ног их грозно дыбил шерсть пестрый кот.
Край купола из аспидов приподнялся, как театральный занавес, и в образовавшуюся щель, пригнувшись, пролез Старший Медведь: