– Всем? – так же строго спросил Калин. Еще сейчас документы потребует.
– Ему, – Ирка кивнула на спящего Айта.
– Странный змей. Очень, – внимательно рассмотрев Айта, заключил Калин. – Даже более странный, чем… – и смолк.
– Кто? – тихонько спросила Ирка.
Калин опять дернул плечом, давая понять, что ее это не касается.
– Один он не доберется, – поторопилась напомнить Ирка.
Калин перевел задумчивый взгляд на нее. Ирка почувствовала, что ей сделали рентген всего: головного и спинного мозгаи даже пальцев ног. А еще он теперь точно знает, какого цвета у нее белье. Калин вдруг усмехнулся уголком губ.
– Тебе тоже нужно к Алатырь-камню, – безапелляционно заявил он.
– А я с ними, мря! – влез кот.
– Только тем, кому нужно, – строго сказал Калин. – Тебе – нет. То, от чего ты хочешь избавиться, на самом деле самое главное в твоих кошачьих жизнях. Не волнуйся, – это уже Ирке, – кот тебя потом найдет. И аспидам тоже не попадется, – даже прежде, чем она успела открыть рот, успокоил ее Калин. – Ундина у тебя уже есть, – удовлетворенно кивнул он, глядя на витую раковину. – Тебе надо будет ее слегка прижимать, тогда она создает водный полог, вроде легкой мороси. Сильно не стискивай, иначе ундина просто выплеснет всю воду сразу и выдохнется.
Ирка подобрала раковину и попыталась ее чуть-чуть прижать. Ничего не произошло. Калин вдруг смутился:
– Извини, я не сообразил, у меня тут редко кто-то кроме змеев бывает. Тебе все время придется жать изо всех сил – оборотни все же слабее змеев.
Ирка стиснула раковину – та пшикнула, как садовая поливалка, и легкий водяной зонтик повис над ними, отгораживая от нестерпимого жара огня. Только сейчас она почувствовала, как пересохло во рту и как часто и мелко она дышит, не столько заглатывая, сколько торопясь вытолкнуть из легких горячий и сухой воздух.
– А чтобы вода выплеснулась вся разом – надо жать с силой змея? – задумчиво повторила она, вертя в руках раковину.
– Да, а что? – неожиданно заинтересовался Калин.
Теперь уже Ирка неопределенно дернула плечом – а вот это не касается уже тебя! Хотя мысль появилась интересная. Калин подождал и, поняв, что объяснений не последует, только хмыкнул.
– Дам тебе еще сильфа – надо ж тебе этого змея до камня дотащить. – На ладони Калина появилось нечто похожее на крупное семечко одуванчика, увенчанное белым «парашютиком». Калин подул на ладонь, и семечко легко перепорхнуло в сторону Айта, опустилось ему на грудь – и тело спящего медленно всплыло в воздух, покачиваясь, как в невидимой лодочке.
– Ну все, иди. – Калин посторонился, пропуская Ирку дальше на мост.
– Вы меня пропускаете? Вот так просто? – слегка ошеломленно спросила Ирка.
– А чего ты ожидала? Что я тебе буду загадки загадывать или мы устроим эпическую битву за право прохода?
– Только не загадки! – Ирку передернуло. Хуже загадок только задачи по физике!
– А эпических битв тебе в жизни хватит, – заверил ее Калин. – Есть неопровержимые приметы, не позволяющие в этом сомневаться. – И он покосился на аспидов, с тупым упорством продолжающих долбить в невидимую преграду.
– Еще Дина с ее змеицами – они обязательно прилетят сюда. – Ирка тоже озабоченно уставилась на аспидов. Она и мысли не допускала, что девчонки… то есть змеечки, могли погибнуть!
– Прилетят – встречу, – несколько равнодушно согласился Калин. Черные провалы глаз блеснули огненными отсветами. – Боишься идти одна?
Ирка зло помотала головой, хотела шумно запротестовать, потом поглядела на кота – с ним если не легче, то хоть спокойнее было! – и едва заметно кивнула.
– Я… часто думала, что неплохо справляюсь сама, – тихонько пожаловалась она. – Пока не попала сюда. Только когда я нашла здесь каких-то… союзников… – может, еще рано называть Дину и остальных друзьями, хотя Ирка уже и не против. Лишь бы живы были! С Пеньком вот только не ясно… – Я поняла, что на самом деле мне всегда помогала куча народу.
– Значит, сама ты ничего не можешь?
Вот теперь Ирка отчаянно замотала головой – не надо было откровенничать, теперь он еще передумает и не пустит!
– Я вроде как острие копья, – попыталась объяснить она. – От острия всегда есть толк, но без древка копье далеко не улетит. – И смутилась от собственной высокопарности.