– Вы обязаны нас вытащить! – прижимая к себе чемодан на колесиках, завопила тетка в пестрой разлетайке.
– Не обязаны, – решительно отрезала ведьмочка. – В контракте указано.
– На последней странице мелким шрифтом? – буркнула Танька, стараясь сдержать нервное постукивание зубов.
– На первой. Самыми крупными буквами, – припечатала ведьмочка. – А вы, девушка, вообще не клиентка, а вроде как сотрудница – тем более соблюдайте. Ну, пошли! – Ведьмочка вытащила из высокого пакета помело. Не метлу, а настоящее помело, которым выметают горячие уголья из печи. Танька поглядела на ведьмочку с невольным уважением – помело было правильным: свежие ветки можжевельника, пихтовые лапы, чернобыльник, горькая полынь. Наверняка и нужные Слова над ними сказаны, и наговор вплетен – все в соответствии с технологией и правилами безопасности. Ведьмочка постояла с закрытыми глазами, прижимаясь лбом к ручке помела – и даже скандалистка в пестрой разлетайке не осмелилась нарушить это сосредоточенное молчание. Потом круто повернулась на пятках и, уже не проверяя, следуют ли за ней, шагнула в туман – и канула в него, точно провалившись. После мгновенного замешательства туристы ломанулись за ней, но грозный окрик богатыря заставил всех чинно выстроиться в колонну. Вот один исчез в тумане, вот второй, вот, поскрипывая колесиками чемодана, нырнула в белый кисель скандальная тетка. Танька с Богданом переглянулись и дружно шагнули следом.
Туман облепил со всех сторон. «Совсем как в самолете, когда в облако влетаешь!» – подумала Танька, невольно нашаривая руку Богдана. Его горячие пальцы стиснули ее запястье, и он не сильно, но властно поволок ее за собой – на скрип чемоданных колесиков.
– Не темень, не туман, не морок и не обман… – скороговоркой проговорила впереди запорожская ведьмочка, и туман колыхнулся, будто густой суп помешали ложкой – впереди взметнулось помело.
Скрип-скрип, скрип-скрип – колесики чемодана…
– Не навь… – взмах помела влево.
– Не явь… – взмах помела вправо.
– Не кривда… – снова влево.
– Не правда… – снова вправо.
– Тропа на межи, дорогу покажи! – и снова с монотонностью стука поездных колес зачастила: – Не темень, не туман, не морок…
Помело вспарывало туман раз за разом. Сперва туман молчал – вязкой массой смыкался сразу за помелом, словно хотел сожрать, поглотить, задавить малейший след чужого, чуждого, стремительного… Но помело взлетало снова и снова, девичий голос частил слова – уже запинаясь, уже уставая, уже явно заплетающимся языком, но все повторял и повторял, упрямо, настырно, не переставая… и туман дрогнул – совсем чуть-чуть. Потом за помелом стала оставаться дорожка – как если вилкой провести по манной каше. И смыкалась долго и неохотно.
– Не навь, не явь, не кривда, не правда…
Скрип-скрип, скрип-скрип…
За взмахами помела в тумане оставались длинные росчерки… Скрип-скрип… Сквозь один такой росчерк Танька вдруг увидела сцепившихся в схватке воинов – в уши ворвался оглушительный лязг сражения. Скрип-скрип… Помело махнуло в другую сторону – огромный, похожий на чудовищную детскую фантазию жук сунул толстое, как бревно, жало в возникший проем. У основания жала торчал вогнанный по рукоятку меч. Раздались вопли, но следуя за взмахом помела жук исчез, сквозь новую прореху полыхнул огонь – спрятался, сунулась жуткая, похожая на деревянную маску рожа с единственным глазом в треугольной глазнице – исчезла… Они все брели и брели, скрип-скрип, Танька отлично понимала, что за это время они должны были три раза пересечь туманную низинку насквозь…
Скри… Скрип чемодана оборвался. Они стояли в сплошном тумане, и только горячие пальцы Богдана на запястье были реальностью, а все остальное – туман, туман и еще раз туман, и только впереди закручивалось воронкой белесое марево, с каждым мгновением все ускоряя и ускоряя вращение. И было в этой воронке нечто безжалостное. Окончательное.
– Не хочешь – не пойдем. – Богдан обнял Таньку за плечи и притянул к себе.
– Не хочу, – вглядываясь в белесую воронку, выдохнула она. – Но пойдем. Просто… – она сдавленно всхлипнула. – Я боюсь!
– Ну это же Ирка там одна, – рассудительно сказал Богдан. – А мы с тобой вдвоем – страшная сила!
Танька с надеждой подняла к нему голову – на глазах ее закипали слезы, а губы подрагивали испуганно. И тогда Богдан наклонился и просто прижался губами к этим дрожащим губам. Танька издала протестующий всхлип… потом закинула руки ему на плечи, и так, губы к губам, дыхание к дыханию они прыгнули в клубящуюся воронку.