– Надо же, живой! Ну, почти… – хищно возрадовалась Ирка. Ее не занимала ни Сила, которая бухнулась на Ирий, как кирпич в лужу, ни палец, отчаянно болевший под медленно затухающим кольцом. – А я его, понимаешь, ищи, гадай, съели его уже или только понадкусывали… – Она выразительно уставилась на следы укусов.
– Ты обо мне беспокоилась! – Пенек сдернул драконий плащ, и просиял улыбкой, такой светлой и радостной, что Ирке потребовалось усилие, чтоб не улыбнуться ему в ответ.
– Не о тебе, а о плаще, – сурово отрезала она – пусть себе не придумывает! – Ты зачем его уволок?
– Ты почти сдалась слугам Прикованного, а твои подружки-змеищи… – Лицо Пенька искривила непередаваемая гримаса. – Со всей змеючей подлостью тебя радостно сдали! Я не смог бы отбить тебя сам. Вот я и заставил вас шевелиться!
– Да уж, мы шевелились, – хмыкнула Ирка, вспомнив бросок Лаумы после того, как ей в руки упало пропитанное кровью Сигурда перо. – Очень даже шустро, но за тобой не угонишься. Куда ты угнанное транспортное средство… аспида куда дел?
– Съел! – огрызнулся Пенек. – Отпустил, конечно, не в дупло же его тащить? Я знал, что ты придешь к Алатырь-камню, вот и ждал. А что тут мхи такие кусачие – не ждал. – Он почесал следы укусов.
– А я по дороге кровавый блин высматривала, думала, аспид тебя где-нибудь скинет, – не удержалась от ехидного комментария Ирка.
– Не скинул, – сухо возразил Пенек. – Смотрю, и твой змей прекрасно долетел… на тебе. Понравилось, наверное, кататься, раз до сих пор не проснулся.
Сквитался. Понял, что больше всего Ирку задевают нападки на Айта.
– Никто не знает, что это за сон, и никто не может его разбудить, – отрезала Ирка.
– Никто – это твои змеищи? – лениво-презрительной улыбнулся Пенек. – Они в небесах порхают, откуда им про землю знать? Например, про лес. И про грибочки в лесу – розовенькие.
У Ирки было ощущение… как если бы диванная подушка вдруг попыталась откусить ей голову.
– Ты усыпил Айта! – яростно выдохнула она. – Тем самым розовым грибочком, который мне так не понравился! Зачем?
– Затем, что он змей! – Пенек вскочил. Плащ упал ему под ноги грудой сверкающей чешуи. Ирка вдруг обнаружила, что Пенек выше ее на голову – раньше незаметно было, он все сутулился, словно старался стать меньше, чем на самом деле. – Подлый гад, такой же, как все они, гады! А ты – дура, как наши девки, разве что корчишь из себя необыкновенную! Только дура могла связаться со змеем! Потому что он же гад, гад! А мы… мы люди! – И поглядел на Ирку и с отчаянием – как она не понимает очевидных вещей?
– Меня ты вроде относишь к дурам, а не к людям, – кротко напомнила Ирка.
– Только люди могут быть такими дурами, чтоб верить гадам, – словно потухая после бурной вспышки эмоций, тихо и мрачно буркнул Пенек.
Это он верно подметил, хотя и не совсем по этому конкретному случаю.
– Я не знаю, что ты себе навоображала! – почти со стоном выдал Пенек. – Какой он был раньше другой, чего у вас там – дружба-любовь… Как он тебе жизнь спас… Только я нутром чую: вот-этот-змей-тебе-зла-желает! – на каждом слове резко, точно кинжалом в грудь врага, тыча в Айта пальцем, отчеканил он. – И если уж тебе надо волочь его через пол-Ирия к Алатырь-камню, так лучше, чтоб он был вроде мешка с репой – ни самому нагадить, ни других гадов покликать!
– Значит, их покликал ты? – устало вздохнула Ирка. – Я все думала, почему, только мы стронулись с места, все небо оказалось в слугах Прикованного? А это ты их позвал. Я ведь с самого начала догадывалась, что ты… казачок засланный. А потом сама себя разубедила. Наверное, мне хотелось иметь друга. Чтоб и правда человеком был. А ты – всего лишь тварь из Мертвого леса.
Пенек отшатнулся, будто она наотмашь хлестнула его по лицу.
– Сколько повторять: я – человек! – и глухо, точно сквозь толщу земли добавил: – Только я тебе и правда… не друг. Я тебя… Я люблю тебя! – заорал он так, что тихое шуршание жизни в недрах Мирового Древа замерло, сменившись мертвой тишиной. Казалось, каждая тварюшка прислушивается к этому крику и само дерево развернуло огромные листья, ловя затухающее эхо.