– Куда? Подожди, я хоть переоденусь! – кутаясь в покрывало, возмутилась Ирка.
– Зачем, парней там нет, – равнодушно обронила Дина и заспешила вниз по очередной выступающей из недр скалы лесенке, волоча край покрывала по ступенькам. Впереди послышался странный перестук – словно большие когти клацали, хрупанье – будто ел кто-то… Ирка очутилась в месте, больше всего напоминающем конюшню. Только вместо лошадей в стойлах оказались покрытые чешуей изящные четвероногие создания.
– Ой, я таких конеящеров у приграничников видела! – возрадовалась Ирка, поглядывая на украшенную яшмовыми накладками шипастую дубинку.
– Ничего ты не видела! – оскорбилась Дина. – У пограничников – рабочие тяжеловозы, а у меня – элитные породы! – Дина ласково провела пальцем по темно-зеленой чешуе. Создание в стойле переступило когтистыми лапами и требовательно ткнулось змеиной головой ей в ладонь. Дина почесала украшающий эту голову извилистый рог. – Знакомься: мушхуш, он же ирийский единорог! Разводится только на змеевых конюшнях, любой разъезжающий на мушхушах – в том числе твои приграничники! – осенен крылом, и лишних вопросов ему задавать не станут.
Темно-зеленый мушхуш потянулся к Ирке. Та робко коснулась рога и… Ай! Отдернула руку. На пальце красовался длинный порез. Мушхуш по-змеиному ухмыльнулся.
– А настоящие единороги у вас есть? – посасывая порезанный палец, пробубнила она.
– Настоящие единороги есть у вас! – удивилась Дина.
– Нету!
– Ваши единороги, сами разбирайтесь, куда вы их дели! – отрезала Дина. – И с котом твоим тоже!
– Мурр! – И на ограду стойла вымахнул здоровенный угольно-черный кот. Ирка отпрянула, невольно выпуская когти, – опять этот явился! Мало получил? Кот совершенно невозмутимо, лапу за лапой, прошелся по воротцам стойла, шлепнул потянувшегося к нему мушхуша по морде, сорвал с головы белоснежный берет с темным камнем, низко раскланялся перед Иркой и знакомым голосом произнес: – Приветствую прекрасную деву! Разрешите представиться – ваш охранник, советник и управляющий! Если эта змеица дала тебе что ценное, лучше хранить у меня – ты все равно цен не знаешь! – интимным шепотом сообщил он Ирке.
– Ты! – охнула Ирка. – Пестрые коты, попав в гости к змеицам, и впрямь становятся черными?
– С помощью краски! – Дина протянула Ирке флакончик.
– Я никогда не стыдился цвета своей шкуры, – с достоинством сообщил Иркин кот. – Пусть стыдно будет тем, у кого гладкая шкура, но запятнанная честь!
– Как пафосно! – фыркнула Дина. – В воду не лезь и вылизывайся меньше. Вывести, надраить чешую, собрать припасы! – скомандовала она. Солома в конюшне… нет, в «мушхушне» вскипела, и появившиеся невесть откуда мелкие пестрые змейки стремительно взлетели по деревянным опорам. Стойла распахнулись, и три изящных мушхуша один за другим направились во двор.
Глава 20. Дождь в дорогу
– Дина, спасибо, я даже не знаю, как тебя благодарить! И за кота, и за помощь, и за все! – заторопилась Ирка. – А почему этих… лошадей три?
– Быть может, вельможная ведьма-хозяйка соблаговолит избавить меня и от другого своего слуги? – церемонно вопросила Великая Хала.
– Какого еще… Я никого… – запротестовала Ирка, но Дина непреклонным жестом указала на двор. Двор замка-пещеры больше всего напоминал ущелье. Узкий, неровный, со всех сторон окруженный скальными стенами. Разве что настоящее ущелье не бывает аккуратно вымощено булыжником и там не шныряют ящерицы с корзинами в лапах, змей с подносами на головах, мушхуши с человеческими мальчишками и крупными котятами в седлах… Посреди мощеного двора торчал каменный столб, а к столбу был прикован человек. И человека этого Ирка сразу узнала!
– Ты ж сказала, парней нет! – нервно кутаясь в покрывало, охнула она.
– Где? – Дина встрепенулась и принялась оглядывать двор.
– Вот! Что он тут делает? – Ирка изумленно уставилась на подавальщика из трактира. Скажи ей кто-нибудь, что этот заморыш может выглядеть даже хуже, чем раньше, она б и не поверила! Поношенная рубашка свисала драными лохмотьями. Туго обтянутые кожей ребра выпирали сквозь дыры, а на ребрах всеми цветами радуги переливались синяки. Парень медленно поднял голову – неопрятные лохмы сползли с лица… каждый глаз симметрично украшен синяком. Лоб и подбородок в ссадинах, будто его возили лицом по земле. Его били долго и жестоко.