Нет уж, хватит обугленных трупов, дома насмотрелась. Один до сих пор на заброшенной стройке так и лежит – из-за нее, между прочим! Ирка вздохнула. Змеи! Гадами были, гадами остались, а Дина среди них первая!
– И что я тебе сделала плохого?
– Айта увела – из-за тебя он меня чуть не убил, – злорадно напомнила Дина. В руках ее оказался такой же, как на коте, белый с черным камнем берет, и она нахлобучила его на немытые волосы подавальщика. В сочетании с драной рубахой, следами побоев и цепями щегольской берет смотрелся жутковато. – Забираешь? – уточнила Дина, полюбовавшись на дело своих рук, и в ответ на Иркин обреченный кивок объявила: – Ну и напрасно, лучше бы сжечь. С другой стороны, благородная девица с черным котом и слугой – совсем не то же самое, что крестьянка с пестрым котом. Не нравится мне, что вас в Баранце видели… а еще больше не нравится та драка в Мертвом лесу. Там наверняка осталась твоя кровь, а Прикованный, был бы он дурак… вот как этот, – она кивнула на все еще прикованного к столбу подавальщика, – не был бы таким опасным врагом!
Ирка помрачнела: в Мертвом лесу не только кровь, там еще ее вещи остались!
– Будет война, Ирка, скоро будет война. – тоскливо прошептала Дина, и вокруг нее заплясали молнии. – Верни Айта, Ирка! – страстно выдохнула она. – Великий Водный яростен, как огонь, хитер и изворотлив, как воздух, и надежен, почти как земля! Ирий сможет устоять без остальных Великих… но еще и без Айта мы не выстоим! – Дина отпрянула мгновенным гибким движением, словно и не было ее рядом. Отрывисто бросила: – Эй, заберите этого и накормите, а то его из седла сдует, – она небрежно махнула в сторону подавальщика. Вооруженные ящеры, похожие на некрупных динозавров, шагнули к нему.
– Если вы не станете его караулить слишком тщательно и он сбежит, я буду только благодарна, – тихо буркнула Ирка.
– Иди спать, – устало сказала Дина. – День был тяжелый, а завтра рано выезжать. Не бойся, тебя никто не выследит. Я тебя прикрою… – Она повернулась и пошла прочь. Оглянулась через плечо, сверкнула улыбкой и крикнула: – А насчет порки я серьезно! Натерпишься ты еще с этим червяком безмозглым!
Дождь, проливной дождь, стена воды лупила по голове и плечам. Река Молочная бурлила под стегающими ее плетьми воды, молочно-звездный свет дрожал и рассыпался. Рассвета не было видно за сплошной завесой туч. Только замок-пещера на берегу искрил, как корабль инопланетян или сломанная трансформаторная будка: то озарялся сине-зеленым потусторонним светом, то окутывался ломаными электрическими дугами, как новогодняя елка – гирляндами. С островерхих башен-утесов в темное, сплошь обложенное тучами грозовое небо били извилистые разряды. А среди туч и потоков дождя с громовым хохотом носилась серебристая драконица. Гроза разрасталась, заливая Ирий водой и сотрясая воздух электрическими разрядами. Дина уничтожала Иркины следы – на земле, на воде и в воздухе.
– Ненавижу дождь, – обтирая залитое водой лицо, проклацал зубами подавальщик из шинка.
– Кто ж любит! – профырчал мокрый кот, печально отряхивая капли с усов.
– Не нойте, – оборвала их Ирка. – Что встали – ходу! До вечера мы должны быть в Симуране. – И она дернула поводья мушхуша.
Крупный, размером с теленка, волк неторопливо трусил вдоль дороги. Клацанье когтей мушхушей заставило его свернуть – волк вовсе не хотел привлекать к себе внимание. Он прилег в придорожных кустах, пропуская мимо себя троицу верхом: впереди скакала молоденькая девушка – лицо ее пряталось в тени низко надвинутого капюшона, за ней следовали мокрый и взъерошенный черный кот и изрядно похожий на пугало парень. Волк привычно потянул носом… и досадливо чихнул, разбрызгивая дождевую воду. Какой запах в такую погоду? Троица проскакала мимо, волк выбрался из кустов и снова потрусил вдоль дороги. Из пасти его свисало что-то… если хорошенько присмотреться, под слоем грязи можно было разглядеть недавно еще щегольской девичий сапожок с металлическим каблуком. Но присматриваться было некому, залитая дождем дорога была абсолютно пуста.
Танька и Богдан
Глава 21. Личное и волшебное
Богдан глядел в окошко Иркиной кухни. В этом году впервые на бабкиных драгоценных грядках ничего не высаживалось по весне, но деревья в саду все равно цвели белоснежной кипенью, и распускалась сирень на кустах, и пахло… ах как пахло! Лепестки яблони осыпали белоснежной фатой Танькины волосы, когда та бежала по дорожке к дому, и Богдан ее в этот момент… просто ненавидел! И ранние тюльпаны, которые еще полчаса назад любовно срезал у себя в саду, он перед самым Иркиным домом выкинул! Оставил возле соседского забора. Ну забыл он, забыл, что с Танькой больше не разговаривает. Никогда! А тюльпаны были такие красивые… бледно-розовые… нежные… Танька от таких просто млеет.