– Стратим-птица! – пронзительно завопила ведьма. – Быстрее!
Страшный грохот заглушил ее крик – будто на взлет пошел реактивный бомбардировщик. Птица взмахнула крылами. Ее словно подбросило поршнем – Стратим взмыла позади летящих ведьм, россыпь городских огней исчезла за тьмой распахнутых крыльев, а голова птицы закрыла луну. Оксана Тарасовна увидела глаз – тусклый, как обломок асфальта, и совершенно пустой, лишенный даже проблеска жизни. Клюв, похожий на загнутый железный крюк, распахнулся, и из него вырвался вопль, точно вой пароходной сирены в тумане.
Снова взмах крыльев – по Оксане Тарасовне хлестнул ветер, пахнущий железом и водой, метла рванулась из рук, завертелась. Птица пронеслась над ведьмами, растопыренные когти сомкнулись у Катерины поперек талии. Оставшаяся без всадницы метла полетела в Днепр, Стратим-птица в пару махов вознеслась ввысь, канув в темноту небес. Крохотная девичья фигурка безвольно качнулась в ее когтях и исчезла, точно растворившись среди облаков.
– Ка-а-атерина-а-а! – запрокидывая голову, закричала Оксана Тарасовна.
– Замолчите! Еще вернется! – борясь со своей метлой, вопила Маринка.
«Кто, Катя? – в растерянности подумала Оксана Тарасовна. – Так я и хочу…»
Тьма снова накрыла луну, ведьму словно тяжелой лапой придавило – Стратим-птица возвращалась. Катерины у нее в когтях не было, и куда девчонка делась, Оксана Тарасовна не решалась даже думать. Выставив когти, птица пикировала на Маринку. Колечко у той на пальце коротко вспыхнуло, словно крохотный предательский маячок, выводящий птицу на цель. Оксана Тарасовна бросила метлу вбок, всей тяжестью врезалась в Марину, отшвырнула ро́бленную в сторону. Когти Стратим-птицы с лязгом схватили воздух. Под собственной тяжестью птица ухнула вниз, пикируя к воде.
– Гони! – заорала Оксана Тарасовна, сжимая коленями метлу. Пришпоренная метла понеслась к берегу. Маринка кинулась следом, поравнялась, обогнала… ее светлые волосы развевались как флаг, ярко выделяясь во мраке. Стратим-птица, вновь набрав высоту, устремилась в погоню.
«Стратим-птица топит корабли!» – Оксана Тарасовна огляделась…
– Маринка, вниз!
У причала ресторанного комплекса стоял изукрашенный иллюминацией прогулочный пароходик. На танцполе верхней палубы красовалась аппаратура диджея, сквозь широкие окна виднелся банкетный стол – блюда, цветы, накрахмаленные салфетки. Двое официантов возились у сходней, а по дорожке к причалу двигалась свадебная процессия.
Маринка с Оксаной Тарасовной спикировали, чиркнув прутьями метлы по верхней палубе. Стратим-птица истошно заорала, завидев исконную добычу. Черная тень пала на кораблик… и, позабыв о ведьмах, громадная птица рухнула сверху. Удар клювом пробил палубу насквозь. Зазвенело стекло. Диджеевский пульт свалился в воду и моментально затонул. Официанты у сходней дружно прыгнули на причал. Непрерывно орущая Стратим-птица взвилась в воздух и снова ринулась на добычу. Когти вонзились в борта пароходика. Послышался скрежет сминаемого железа. В воду сыпалась посуда, по столу величественно съехало блюдо с жареным поросенком. Огромный праздничный торт, украшенный белыми лебедями и фигурками молодоженов, ухнул в реку и, медленно вбирая воду, пошел на дно. Стратим-птица рванулась, высвобождая когти, – в пробоины хлынула вода. И тогда Губительница Кораблей ударила в третий раз. Пароходик затрещал, чудовищно и жалобно, разломился пополам и, задрав разом нос и корму, затонул. У причала, прижимая к груди букет, застыла невеста в белом платье.
Ведьмы мчались прочь от реки – под метлами мелькали крыши домов, золотистые ленты проспектов и темные ущелья проулков. Пронеслись над светящимися квадратами окон многоэтажками – впереди лежала полоса тьмы над городской балкой. Сзади загудела пароходная сирена.
– Гонится! – завопила Марина.
«А говорят, Стратим-птица не уходит от воды! – вяло удивилась Оксана Тарасовна. – Ошибаются». Покончив с пароходом, птица перемахнула набережную и стремительно нагоняла ведьм. Позади не было неба – все заслоняли вздымающиеся крылья.
– Скорее, скорее! – Оксана Тарасовна снова швырнула метлу вниз, погружаясь во тьму старой городской балки. Увидела искалеченную, с вырванным куском крышу над домом хортицкой ведьмы…