– …некоторые коты до свежей сметаны, – в тон согласилась Ирка.
– Значит, постороннему, из-за которого нас чуть на меховые воротники не порвали, алмазов не жалко, а кота, с которым бок о бок смотрела телевизор целый год, сметаной попрекаешь! – пафосно изрек кот.
Ирка кивнула – бока у кота и впрямь были классные: пушистые, теплые, сразу в сон клонило, когда эта тушка лохматая рядом приваливалась.
– Вот насчет этого года мы и говорим, – строго напомнила Ирка.
– Хороший был год: ты ведьмой стала, и наднепрянской ведьмой-хозяйкой тоже стала… – нервно помявкивающий кот снова завертелся в седле. – О, мост! – вдруг с явным облегчением муркнул он.
– Ты мне зубы не замяукивай! – еще строже начала Ирка. – К тебе у меня, конечно, отношение другое, чем ко всяким посторонним. Но я не могу искать Айта в чужом мире вместе с котом, которому я не доверяю! В общем, или ты мне все рассказываешь, или…
– Ничего я не замяукиваю! – перебивая ее тираду, гневно муркнул кот. – Я как есть мяучу – мост! – кот ткнул лапой.
Ирка поглядела в ту сторону – и даже придержала мушхуша, разглядывая необычное сооружение. Над бушующими потоками тянулся даже не мост, а что-то вроде мостков, целиком плетенных из коричневых гибких стеблей. Мостки висели над залитыми водой оврагами и упирались в сухой островок. От островка в глубь покрытой водой равнины уходили следующие мостки – и терялись вдали.
– Наверняка тут паводки не в первый раз, вот и построили, – прикинула Ирка. – Ездить же как-то надо.
– Но ездят не часто, – муркнул кот, свешиваясь с седла и толкая задней лапой деревянные столбы, на которые крепился мост. Столбы скрипели и слегка покачивались, будто вода уже успела подмыть их.
Ирка соскользнула с седла мушхуша. Перил у мостков не было, только сильно пружинящее плетеное полотно. Можно, конечно, перекинуться, посадить кота на спину и полететь. А мушхуши, а собранная Диной поклажа – что они будут делать в городе совсем без вещей? Появление у ворот Симураны крылатой борзой, способной превращаться в девочку, наверняка привлечет внимание – и прощай, скрытность: через день о ее появлении будут знать не только Айтовы враги, но даже дворники в Змеевых Пещерах! Ирка уже поняла, что в Ирии свое понятие о необычном: ядовитый кролик – норма, а вот ведьмы и собаки с крыльями – почему-то нет. Она еще раз сильно надавила на мостки – плетеное полотно провисло чуть не до самой воды, а потом, как батут, подпрыгнуло обратно.
– Верхом нельзя, но если вести мушхушей в поводу, все будет в порядке, мря, – уверенно муркнул кот.
– Это понятно, – пробормотала Ирка. Элементарное распределение нагрузки: где найдешь такого идиота, чтоб на хлипкий мостик двойную тяжесть навалить? Она перекинула поводья мушхушу через голову и крепко взяла его под уздцы. Обернулась к удлиняющему поводья своего мушхуша коту: – А ты и рад, что разговор опять откладывается?
Кот сморщил короткий розовый нос, его усы встопорщились:
– Мне нужно подумать.
– Что мне врать? – отвернувшись, тихо бросила Ирка.
– Нет… Просто… Я взрослый кот, и у меня есть свои беды… которые мне совсем не хочется обсуждать, – проворчал кот, – Мря, дай с духом собраться, ведьма!
Ирка тяжко вздохнула – откладывать разговор не хотелось, неизвестно, чем могла обернуться очередная отсрочка. Но кот ей был… не чужой. Ее кот, ведьмин, она ему обязана жизнью, и она вовсе не хотела с ним расставаться, особенно здесь, в чужом мире, где она совсем одна! Что ж… если чего-то хочешь от человека… а тем более от кота…
– Я потерплю! – тоном скорее угрозы, чем смиренного обещания, выдала Ирка. – До твердой земли.
Ловко цепляясь когтями за переплетение стеблей, мушхуш ступил на покачивающийся мостик. Опорные столбы громко заскрипели и накренились под его тяжестью. Плетеное полотно провисло – шумная волна перекатилось через него, заливая Иркины сапоги и лапы мушхуша.
– Держатся, мря! – прокричал из-за спины кот.
«Спокойно, главное не торопиться, мы нормально пройдем…» Стебли под ногами зловеще похрустывали, иногда лопаясь на стыках плетения, – видно было, что мостик не просто шаткий, но и очень старый. Волны паводка захлестывали лишенные перил края, обдавая Ирку брызгами. Мушхуш не больно, но ощутимо покалывал рогом в спину, давая понять, что не прочь двигаться быстрее. Вот глупый, и не объяснишь ему, что быстрее нельзя! Нельзя смотреть по сторонам, на струи мутной воды, нельзя под ноги, на хлипкое плетеное полотно, отделяющее ее от паводка, нельзя оглядываться, пытаясь понять, что за чавканье грязи под когтями слышится с берега…