— Что?! — возмутился Горишвили. — Спасать одного из погубивших нас ублюдков?
— Котэ! — укоризненно посмотрела на него Прийма. — Ты же репортёр! Контакт — это мировая сенсация…
— Я не согласен! — закричал Горишвили. — Если есть возможность спасти хотя бы одного человека…
— Замолчи, Котэ! — приказала майор.
— Он прав, Вера, — сказал вдруг Ветров. — Человек сможет рассказать больше, чем рапорты и видеозаписи. К тому же, криокамера пришельцев не пройдёт в люк нашей спасательной капсулы.
— Что ж, — вынужденно согласилась Прийма. — Тогда вам, троим, придётся тянуть жребий.
— Нет, майор, — твёрдо возразил Льюис. — Никакого жребия. Вы должны занять место в капсуле.
— Согласен, — быстро добавил Ветров. — Лично я не смогу себя уважать и смотреть в глаза людям, если сам спасусь, а женщину оставлю умирать.
— Прекратить дискуссию! — хлопнула ладонью по столу Прийма. — Здесь нет женщин и мужчин, есть командир и подчинённые. Капитан всегда покидает гибнущий корабль последним. Приказываю тянуть жребий.
— Я тоже не согласен! — взвизгнул каким-то срывающимся голосом Горишвили. — Не должно быть никакого жребия.
— Правильно, господин репортёр, — поддержал его Льюис. — Наконец-то вы ведёте себя, как настоящий мужчина.
— Вы должны спасать меня! — не слушая капитана, верещал Горишвили. — Я — пассажир на вашем корабле. Команда обязана в первую очередь спасать пассажиров, а не себя!
— Коля, нам надо поговорить…
— Я давно пытаюсь это сделать, — ответил Петров. — Но ты, в последнее время старательно избегала любых объяснений между нами.
— Ты прав, прости, — согласилась Мария. — Но больше откладывать нельзя.
— Что ж, начинай.
— Это не так просто…
— Тогда начну я.
Петров нервно сжал подлокотники кресла и глубоко вздохнул.
— От меня только что вышел прибывший сегодня на очередном транспортнике с Земли капитан Шульц. По документам, он прибыл на «Ю-1», чтобы заменить тебя. Что это значит?
— Об этом я и пришла поговорить, — виновато взглянула на Петрова Мария. — Мой контракт на «Ю-1» заканчивается через неделю, и я не стала его продлевать.
— Но почему? — удивился Николай. — И как получилось, что я об этом узнаю только сейчас?
— Центр запрашивал твоё согласие на замену меня Шульцем, — отвела взгляд Мария. — Это было во время моей вахты. Я ответила, что ты не возражаешь.
— Что? — поразился Петров. — Ты ответила Центру, даже не спросив моего мнения и не поставив меня в известность о происходящем? Маша, это же преступление! Как ты могла? Зачем?
— Прости меня, Коля, — поникла в кресле Мария. — Я не хотела волновать тебя раньше времени. Ты и так последнее время весь на нервах. Кроме того, я хотела избежать бесполезных споров и объяснений. Можешь подать на меня рапорт, всё равно это теперь не имеет никакого значения.
— Это не ответ! — вспыхнул Петров. — Зачем ты прервала контракт?
— Ты же знаешь, транспортник увезёт Котэ на Землю. Я хочу полететь с ним, — с вызовом взглянула на Николая Мария. — Я… люблю его.
— Ты сошла с ума! — ужаснулся Николай. — Подумай, что ты говоришь. Как можно влюбиться в такого подонка?
— Не смей его так называть! — гневно крикнула Мария. — Вы все тут окружили Котэ ненавистью и презрением. И всё из-за твоего дурацкого мем-рекордера. Мало ли, что он там показывает! Ты не можешь в точности определить, где настоящие воспоминания, а где бред травмированного мозга.
— Машенька, — с жалостью посмотрел на неё Николай. — Я понимаю, ты стараешься обелить и оправдать Горишвили. Но не давай чувствам заглушить разум.
— Я помню ту первую запись, что ты мне показывал, — запальчиво ответила Мария. — Битва с гориллами и моё так называемое соблазнение. И мне лучше других известно, что никакого соблазнения тогда не было! Почему же я должна верить во всё остальное?
— Значит, тогда соблазнения не было, — саркастически усмехнулся Николай. — А когда было?
— Это сейчас не важно и тебя не касается, — непреклонно ответила Мария. — Вместе с отказом от продления контракта, я послала на Землю и заявление о разводе. Видимо, поэтому Центр и не настаивал на дальнейших объяснениях и личных контактах с тобой.
— Да, я получил эти документы, — хмуро кивнул Николай. — Об этом потом. Вернёмся к Горишвили…
— Нет, о Котэ больше говорить не будем, — возразила Мария. — Ты меня не убедишь.
— А документальная запись его преступных подлых действий убедит?
— Какая запись? — презрительно засмеялась Мария. — Опять твой мем-рекордер?