— Глянь, Санёк, и здесь фонтан! — заржал Витька. — А я его раньше как-то не замечал.
— Интересно, лилась ли когда-нибудь из этого кувшина вода? — сглотнул пересохшим горлом Сашка.
— При Сталине, небось, или при царе, — беззаботно ответил Витька. — Зато в парке бьёт вовсю!
Друзья подошли к бетонной чаше фонтана и посмотрели на заполняющий её мусор: окурки, сальные от пирожков бумажки, целлофановые пакеты, бутылки.
— Да-а-а… — задумчиво протянул Сашка. — А в парковом под водой на дне монетки блестят. Говорят, уборщики с окрестными пацанами из-за них по утрам чуть ли ни дерутся.
— Слышь, Санёк, — ткнул его в бок Витька. — Видал я, как ты снимаешь девок, но вот как девка снимает тебя, видел в первый раз. Сейчас, наверно, ни в одной школе уже девственниц не осталось. В детском саду искать надо! А интересно вечером будет поглядеть, как эти малолетки умеют любить.
— Да уж… — хмыкнул Сашка, вспоминая наглую девицу, её острые, козьи грудки, ясно видимые сквозь полупрозрачную блузку, тощий плоский зад, чуть прикрытый облегающей миниюбочкой, порочный оценивающий взгляд. — Эти наверняка уже всё умеют. С первого класса, небось, любовью балуются…
Друзья, хохоча, покинули загаженный фонтан и двинулись ко входу в столовую. И тут перед мысленным взором Сашки неожиданно всплыло милое лицо Маши. Её чистые наивные глаза, казалось, взглянули в самую его душу. «А Вы знаете, какая она, настоящая любовь? — явственно услышал он печальный голос девушки из сна. — Так вот что Вы называете любовью…».
Сашка всё ещё улыбался, слушая трёп Витьки, когда на него вдруг нахлынула жуткая тоска. «Нет её, — окончательно и бесповоротно понял он. — Нет этой замечательной, чистой и красивой девушки». Он, дурак, злился во сне, что она его кинула. А на самом-то деле, это он сам себя кинул! Маша предложила ему любовь. Любовь! А он был готов только к сексу. Сашка всегда считал, что чувства, семья, дети — это потом, когда кончится молодость. А сейчас нужно жить на полную катушку, ни в чём себе не отказывая, без долгов и обязательств. И вот его, как распоследнюю дешёвку, сняла за банку пива малолетняя шлюшка! Да и пиво то, скорее всего, Сашка оплатит сам.
«Не зря меня зовут Сэкондхэндом, — с горечью подумал он. — Вся моя жизнь — сплошной сэкондхэнд. Я хожу в чужих обносках, сплю с бэушными девками. Даже когда мы с Витькой снимаем в клубе расфуфыренных тёлок, мы всё равно получаем сэкондхэнд, потому что этих девиц уже кто-то неоднократно пользовал до нас. И Нинка-крановщица — тоже сэкондхэнд. Сколько мужиков у неё было до меня? Почему я с таким упорством и постоянством добиваюсь чужих обносков и объедков? Почему так горжусь своим прозвищем? Почему, даже во сне, я отверг новое и чистое, сделав всё, чтобы немедленно окунуть Машу в грязь, уравнять её с Нинкой-крановщицей? Мне от всей души предложили любовь, а я даже этого не понял! Стал готовить в ответ собачью случку…».
Сашка остановился в дверях столовой и замычал от боли и тоски.
— Что с тобой, Санёк? — встревожился Витька. — Живот схватило?
— Да пошёл ты! — с ненавистью к себе простонал Сашка. — Ничего у меня не болит, и в этом-то всё и дело…
С неожиданной ясностью он понял, что его жизнь сегодня дала трещину. Её прежняя часть, как тот никчёмный осколок резца, просвистела мимо, срикошетив о проклятый сон, и канула куда-то вниз, чуть не утянув его за собой на дно. А какой будет новая, он даже не представляет.
«Как же мне теперь выбираться из всего этого? — мысленно выл Сашка. — Кто поможет?»
— Странный ты сегодня какой-то, — примирительно пыхтел Витька, пропихивая друга в зал. — Может, на солнце перегрелся? Ничего, сейчас пару плюшек схаваешь, и всё пройдёт.
Они встали в очередь, и Сашка начал машинально накладывать на поднос тарелки с едой: гороховый суп, котлеты с картошкой, салат, рыбу под маринадом, сметану, компот из сухофруктов, чёрный хлеб и, конечно, плюшки.
— Смотри, — толкнул Витька локтём хмурого Сашку. — Вон твоя Нинка сидит. С ней Светка и Катька. Глянь, Санёк, она показывает в твою сторону, и все три ржут, как лошади. Да посмотри же!
Сашка сунул кассирше деньги, равнодушно кинул взгляд вглубь зала и замер. За столиком у окна спиной к нему в одиночестве сидела девушка. Синий рабочий халат скрывал под собой платье, но вот коса… Толстая русая коса свисала с головы незнакомки почти до пола.