И убогость внутренняя, даже по сравнению с землянкой Калины в глаза бросавшаяся, и одежки монашеские, от холода не слишком-то и спасавшие, и уклад тутошний… Уж само по себе житье такое Булыцкому подвигом виделось; ни больше ни меньше. А тут еще и молитвы бесконечные. Что там он помнил про регламент Троицкого монастыря: тогда еще Варфоломей с братом своим Стефаном основал на берегу реки Кончуры церковь во имя Святой Троицы, где и начали служение. Сам порядок в месте новоиспеченном святом был настолько суров и аскетичен, что Стефан вскоре, не выдержав, ушел, а Варфоломей призвал некоего игумена, от которого и принял постриг под именем Сергия.
Еще вспомнилось Булыцкому, что монах в Сергиевской обители большую часть времени в молитвах проводил. Несколько часов на сон, остальное – послушание: дрова готовить, что-то ладить, строить. С учетом того, что обитель разрасталась, сколько там на сон оставалось-то?! И ведь молились. А хворь случалась если или еще что-то, что сокращало молитвы время, так то самим монахом дезертирством воспринималось; не только ведь за свою душу молился он, по разумению по собственному, а за всех православных, прося за них у Бога.
За размышлениями этими он и не заметил, как спать охотка отбилась; лежа на жестких досках, смотрел он то в потолок, то на фотку, что бликами подсвечивалась неверными, да так, что и вправду начало казаться Булыцкому, что просит супруга отпустить. Да так все живо было, что не утерпел мужчина и рамочку от греха отвернул к стене. Долго потом лихорадило, да так, что повернулся на бок и, чтобы успокоиться, принялся в самое сердце полыхающего костра всматриваться. Это действительно сработало, и преподаватель постепенно успокоился.
Первая волна эйфории прошла, и теперь уже и сами мысли по другому руслу потекли. Вспомнить бы все да по полочкам разложить знания свои. Да к быту повнимательнее приглядываться. Сергия Преподобным назвал по привычке, а не признал монах так Радонежского Сергия. И правильно. Преподобный – канонизированный. Тот, кто к святым причислен… А не помнил Булыцкий, чтобы старца при жизни святым признавали.
И с наскоку брать, не вдумываясь, – тоже никуда не годится. Вон монах даже не поверил ему, хоть и диковины тот чудные показал. Мало того, еще и возмутили его картинки живые! Даже самые благочинные-то! А где тогда гарантия, что Сергий, а тем паче князь поверят? А что на кол не посадят? Да нет их никаких-то. Тогда что?
Криками тут не поможешь… Не поверят, так в столицу прямая дорога. Вместе с Милованом; он же собирался. В подмастерья там или еще куда, где рукастые требуются; зря, что ли, в школе столько лет трудовиком отработал. Там помаленьку и внедрять знания свои. А если земли хоть клок удастся получить, так и картошку высадить можно станет. А нет, так хоть и к Калине обратиться вновь: его-то зело заинтересовал продукт невиданный. Хотя и хитер, что лис верткий, чего там говорить-то?! Такому что в лапы попадет если, все: пиши пропало. Хотя так лучше, чем вообще никак. Да можно и у монахов помощи просить. Должны же согласиться, если слова правильные подобрать. А к августу ближе, уже на руках имея и картофель молодой, и, глядишь, наработки, можно вновь попытаться к Сергию да князю. Раз нет, то в Кремле со всеми остаться осажденном, да с Остеем сговориться, чтобы карал жестоко за пьянство да чтобы ворота не открывал. Оно, глядишь, и отвести беду удастся.
А вот если поверит ему Старец, так то же дело поменяет в корне! Это ж какие перспективы тогда открываются! Столица княжества Московского уцелеет, и ее авторитет ох как подскочит! Крепость, перед Тохтамышем колени не склонившая! Крепость – сила! Крепость – мощь! А там отказ от выплаты дани – что золотом, что красавицами, что мастерами, – разгром врага мощного и возможность сосредоточить силы на объединении княжеств вокруг себя! Создание централизованного государства и экспансия на Урал, за металлами да знаниями тайными шаманов! Университеты и школы, селекция и новые продукты (зря, что ли, с собой картошка оказалась?! Оно хоть и порядком осточертевший, да все-таки питательный и полезный продукт)!!! Невероятно!
Это же при подходе правильном Европу можно на раз за пояс заткнуть! Сначала грамоту да счет общедоступными сделать, так, чтобы каждый смерд мог и читать, и считать свободно, а там и школы, где отроки обучаться могут наукам основным. А чуть погодя – и университет! Настоящий! Даст Бог своими глазами увидеть, как византийские ученые придут да знания позволят сохранить скопленные. Да приумножить! В четырнадцатом-то веке! Куда там Альбертине Кенигсбергской или Санкт-Петербургскому университету! И уже не Россия по образу и подобию европейских университетов ладить будет у себя устои, жизнь да образование, но Европа у нас учиться будет! Слава державы мощной, науки поддерживающей всеми силами, со всех концов мира ученых созовет! Парацельс, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Коперник и Джордано Бруно; почему бы им не заинтересоваться княжеством, науки воспевающим. А так, глядишь, и остальные, на Русь глядя, поменяются. Может, и Инквизиция святая иначе вести себя будет; чем руками властей светских сжигать да топить ведьм, охоту за талантами устроят. Так чтобы удержать их да развить у себя! Да во благо чтобы. А там и Средние века миновав, сразу в век Золотой! А центр – Русь, сердце которой – Московское княжество! Княжество, себя в крестовых походах не замаравшее.
И уже виделись Булыцкому на восток походы замирительные; послы с дарами княжескими мосты ладить начнут, а потом и люд образованный потянется из одного государства в другое. Оно ведь Хивинское княжество вон знаниями какими владело! А княжество Самаркандское? А восточные земли? Оно, конечно, дошло что-то и до времен Булыцкого, но все больше прахом времен покрылось!
Так бы, через торговлю, да сотрудничество, да образование, вражда чтобы между христианами да мусульманами, в войнах раздутая, на нет потихоньку свелась. Не то чтобы к религии одной пришли все, а чтобы терпимее друг на друга смотрели, что ли. Библиотека Всезнания – аналог Александрийской! Университет наук – под стать, а может, и лучше Сорбонны! Медицина, инженерия, металлургия, навигация да флот мощный! И все это не на базе права крепостного, неуклюжего и валкого, а на базе хотя бы того же самого порядья, а там, глядишь, и чего-то более современного! Ух!
И ведь появятся тогда ученые в России, подобные Ломоносову, Сикорскому, Попову, Аносову, Глинкову, уже в ближайшее столетие, а не в семнадцатом, восемнадцатом и далее веках. И ведь найдутся таланты! Вон история богата как: и шары воздушные делали, и плавники рыб ладили для ныряльщиков, и подводной лодки макет еще самому Петру Первому предлагали! Да только понимания не находили изобретатели эти. А вот, науки внедрив, у́дали, воспетой в былинах, летописях да мемуарах вдобавок, достигнем, и инструменты появятся невиданные.
Вот и понять осталось: как показать это все князьям да остальным? Что польза от наук одна? А тем, в чем сам толк знает: селекция, овощи новые. Вон, если земли дадут, так и Бог в помощь! В карманах когда рюкзака своего древнего рылся, на два кулечка наткнулся замызганных. Развернул и ахнул: семена кабачков, морковки да свеклы, еще с того года завалявшиеся. Так, значит, несколько диковин он уже хоть бы и в следующем году получит!
А к селекции – и технологии. Сначала – из простых, но жизненно необходимых. Парники! Подумать, из чего их только ловчее делать. Стекла-то и нет, а пузырь, которым, как подметил еще у Калины, пользовались вместо стекол – мера ну совсем временная. За неимением другого ничего. Может, заодно что-то из инвентаря садово-огородного. Разобраться только сначала – что и как используют здесь.
Ну и овощи новые: картофель, помидоры да кабачки (ох и с благодарностью тот вечер припомнил преподаватель, когда Милован не дал разбушевавшемуся гостю переколотить все банки. Теперь и семена для помидорок есть, хоть и маринованные. Очень Николай Сергеевич надеялся, что удастся из них прорастить побеги молодые). Их показывая, на развитие флота необходимость напирать: соседи, смотри, уже на земли далекие ходят, за океаны, да диковины собирают и знания тайные, а нам – кукиш!