— Как будет заканчиваться, позовёте, — бросает мне Света через плечо, и покидает процедурный кабинет. На самом деле они засели в соседнем, смежном кабинете не закрыв при этом дверь. Так что мне все было слышно. Дословно.
— Ну, говори давай, Тань, а то тебя порвёт сейчас, я же вижу, — со смехом говорит, судя по всему, Света.
— Ты прикинь, — начала Таня с набитым ртом, громко прихлёбывая чаем, — Сейчас в онкологии уколы ставила, так там почему-то ваш Лев Борисыч с нашим Антоном Петровичем обход делали.
Далее минутная тишина, нарушаемая только шелестом фантиков и звоном чашек.
— И что? — почти шёпотом спрашивает Света.
— Как что? — истерически кричит Таня, но потом, видимо одумалась, и продолжает тихо, но всё равно мне прекрасно слышно, — Я подумала было, новую медсестричку взяли. А потом как услышала что они ей, мол, рук не хватает, помогите обход провести. Так думаю все, хана! Узнали о наших шашнях с Рафиком, и меня сейчас взашей погонят! — Почти истерично продолжает Татьяна, а Света только хмыкает в ответ.
— Будешь знать, как на работе с санитарами крутить, — безразлично бросает Света.
— Ну тебя! — Опять шелест фантиков, звук льющегося кипятка в чашки, — Так вот. Меня наш Антон Петрович в сторонку отвёл. И сказал что бы я не переживала, никого не уволят. Но что бы нос свой не совала к ним. — Почти обиженно говорит, — Све-е-е-ет, как теперь узнать, что это за девчонка, и как она тут надолго? Пришибленная она какая-то. От любого звука шарахается, от мужиков за километр держится.
До меня, наконец, доходит, что речь идёт о моей девочке.
— Дамы! — кричу громко, и из приоткрытой двери появляется танина голова, — Я знаю кто это. — В глазах Татьяны разгорается любопытный огонёк, — Это моя невеста. — Строгим голосом говорю, — И что она тут делает, абсолютно не ваше дело. — Припечатываю её своим голосом, а Татьяна с каждым моим словом все больше заливается краской, — и если не дай Бог по больнице о ней пойдут слухи, поверьте, Татьяна. Лучше Вам не знать, на что я способен в гневе. — Видимо все, что я могу с ней сделать, написано на моем лице, и она, смущённо извиняясь, в спешке покидает процедурную.
— Светлана, у меня капельница заканчивается, — говорю в спину девушке, которая, видимо, хочет догнать подругу, — Или вы ещё не все сплетни собрали?
— Я не собираю сплетни, Илья, — говорит с грустной улыбкой, — потому что сама частенько становлюсь жертвой таких разговоров. — Смущённо убирает прядь волос за уши, — я просто хотела её попросить, чтобы она не болтала лишнего. Таня хорошая, и она не хотела обидеть ни вас, ни вашу невесту. Пожалуйста, не жалуйтесь, я поговорю с ней. Но и вы поймите, что всем в больнице вы рот все равно не заткнёте. Так что лучше бы врач её представил персоналу.
— Это исключено. — Перебиваю её, — Светлана, капельница. — Напоминаю девушке. Она смущённо кивает, извлекает иглу, прикладывает ватку к ранке.
Выхожу из процедурной, пожелав медсестре хорошего дня.
Значит, в онкологию повели. Интересненько.
У регистратора интересуюсь, где мне найти Льва Борисовича, получаю нужные сведения и иду искать отделение детской онкологии.
Успеваю повернуть за угол, как кто-то с силой впечатывается мне в грудь. Ксюша. Бьётся у меня в руках, всхлипывает, но как только слышит мой голос, постепенно затихает. Хоть и не расслабляется. Понимаю, что сейчас ей противны любые прикосновения, стараюсь убрать руки. Губы сами растягиваются в улыбке, когда чувствую, как она сильнее прижимается лицом к моей груди.
— Расскажешь, что сейчас произошло? — Отрицательно качает головой, срывается с места, прячась от меня в уборной.