Оглядываюсь по сторонам, ищу взглядом врача. Очень хочется спросить, что случилось.
— Илья! — Окликает доктор, жестом подзывая меня к себе.
— Что это было? — Гневно шиплю, — Я думал, Вы её успокоите, а она в истерике! Лев Борисыч, я её привёл сюда, наде... — жестом останавливает мой словесный понос.
— Илья, ты должен понять, что ей сейчас очень тяжело. И только шоковая терапия сможет хоть немного встряхнуть. — Устало потирает переносицу, - Пойми, для женщины, пережить насилие — это самый страшный кошмар. Она сейчас очень уязвимая, и вытащить её из этого дерьма может только хорошая встряска. — Молчу, внимательно слушаю. Буря внутри потихоньку утихает. — Мы сейчас пытаемся воздействовать на её подсознание. На инстинкты, заложенные природой. Так вот, Илья, Материнский инстинкт — самый сильный. Именно он поддерживает желание жить. Ей сейчас надо понять, что есть люди, более несчастные, чем она сама. Ей надо заботиться о ком-то, чтобы отвлечься. Сейчас мы просто пообщались с детьми. Поверь, это очень тяжело — общаться с приговорёнными к смерти. Не каждый может и пяти минут провести в палате с больными раком, и не заплакать. А плакать там категорически нельзя. Так что, Ксения молодец. Держалась целых сорок минут. Дай ей время прийти в себя. — Похлопал меня по плечу, и пошёл дальше. — И ещё. Помни, что сейчас у тебя в руках бомба замедленного действия. Любое неосторожное движение, и она рванёт. И только от тебя зависит, обезвредишь ты её или нет.
Нервно растираю лицо ладонями, думая о том, какой я мудак. Я, наверное, никогда не смогу простить себе этого. И пусть мама говорит, что я тут не причём, но это не так. Если бы я ещё тогда, после игры подошёл к Тарасову, разобрался. Если бы быстрее переодевался, если бы... И ещё миллион таких «Если бы» крутятся в голове. Ничтожество. Хочется содрать с себя кожу, только не ощущать это зудящее чувство вины. Хочется сделать себе ещё больнее, чем тогда.
Ксения ещё двадцать минут просидела в уборной. Я все это время мерил шагами коридор, гневно сжимая кулаки, сгорая от желания выломать дверь, закинуть Ксюшку на плечо и унести отсюда подальше. Пожалуй, достаточно впечатлений для первого дня.
Наконец-то, щелкает замок, и из-за двери показывается взволнованная Ксюша. Настороженно смотрит вокруг, в глазах паника. Подавляю в себе раздражение и злость. Не время сейчас заниматься самобичеванием. У меня Ксюха. Она теперь как маленькое дитё, которое страшно оставлять одну. Взглядом продолжает шарить по коридору, останавливается на мне, взгляд теплеет. А на лице всё так же — ни одной эмоции. Подхожу ближе, прошу дать мне руку. «Ну, пожалуйста, детка, не отталкивай меня», — молю одними глазами, протягивая ладонь. Вижу сомнение и страх, написанные на лице. Ей все так же неприятны чужие прикосновения, но она старается не показывать виду, когда её тоненькая ладошка тонет в моей. И тут Ксюшка делает нечто невероятное для неё сейчас — она словно девочка-маугли вцепляется в меня повыше локтя обеими руками. Носом утыкается мне в спину. Так и идём с ней. Я — впереди, она — позади меня, словно пытаясь спрятаться от этого огромного мира. Спрятаться за мной. И так тепло становится от этого внутри, словно в груди разгорается маленькое солнышко. Мы сможем. Мы все преодолеем.
От автора
История будет совсем небольшой, и сейчас мы с вами примерно на полпути. Не забывайте оставлять комментарии и лайки. Очень стимулирует! Спасибо всем за поддержку.
Ваша Алиса.
Глава 5 ч.1
Когда-то давно, когда я ещё пешком под стол ходил, ко мне в песочницу подсела девчонка, по-хозяйски отобрав мою лопатку и ведро. У меня тогда от удивления аж рот открылся. Вот это наглость, подумал я тогда, и попытался вернуть себе свою собственность. Она лишь строго посмотрела мне в глаза и сказала:
— Запомни, как тебя там? Ты будущий мужчина. А я — женщина. Значит, ты должен оберегать меня, и уступать мне. И вообще, — продолжала она свой монолог, пока пытался отнять у неё лопатку, — не будь жмотом, и мы подружимся. Если будешь паинькой, то я тебя в щёчку поцелую. А если будешь врединой, то я вон с тем мальчиком дружить пойду! — Показала пальцем на сопливого мальца, играющего на другой стороне песочницы. — И вообще. Будешь со мной дружить, мы с тобой весь мир захватим. Будет нам всё нипочём!