В тот день на занятиях ничего не предвещало беды. Просто ребята, плавающие на соседней дорожке, громко расхохотались. Ксюша ушла под воду, всплыла спиной кверху, и перестала реагировать на окружающих. За доли секунды я умер и воскрес, так сильно испугался! Вытаскивали её из воды вдвоём с Ангелиной, которая как была в шортах и футболке, да так и нырнула. Но страшнее было не это. Уложили Ксю на пол, на спину. Глаза стеклянные, в потолок смотрят. Не дышит. Невозможно описать ту бурю эмоций, которые ураганом окутали тело, скручивая внутренности тугим болезненным узлом. Тренер уже наклонилась делать искусственное дыхание, когда Ксюша «ожила», непонимающе уставилась на меня.
— Что это было? — Ангелина в шоке переводила взгляд с меня на девушку.
— Илька, — Ксюша опять проигнорировала её, обращаясь ко мне, — что происходит? — Облегчение. Невероятное облегчение испытал, когда понял, что это был всего лишь приступ.
— Ксюш, ты чуть не утонула, — говорю спокойно, пока Ангелина по телефону с кем-то разговаривает, с недоверием поглядывая на нас. Безразлично пожав плечами, Ксения встала и пошла к выходу. Вот так просто, будто не её только сейчас вытащили бездыханную из воды.
Вечером ещё час мы обсуждали этот инцидент с психологом в присутствии Ангелины Петровны. Что её побудило продолжать с нами работать, я так и не понял. Теперь мы вдвоём ещё внимательнее следили за Ксюшей. Я так вообще постоянно находился на расстоянии вытянутой руки.
Ещё через три месяца Ксю подпустила к себе тренершу, стала слушать её, показывая отличные результаты в плавании. Больше в воде в такой ступор не впадала, чем, несомненно, радовала нас.
Вчера снова звонил Кирилл, уговаривал вернуться в команду. Но мне сейчас совершенно не до этого. Ребята всё понимали, и предложили в воскресенье просто погонять в спортзале мяч. Пообещал подумать. Может и вернусь к этому вопросу, если не перегорит.
Наступил сентябрь. Мы с Алексеем Викторовичем были на низком старте каждый день. Мама ездила в роддом с ложными схватками чуть ли не через день, и в один прекрасный момент это так надоело врачам, что они до родов оставили её там. Волновались все, и врачи в том числе. Поздние роды, перерыв большой. Было решено, что безопаснее всего маме будет в больнице.
Тёплым сентябрьским вечером гуляли с Ксюшей в парке, поедая любимое крем-брюле. В автомате купили немного корма для уток, обитающих в местном пруду. Присели на лавочку передохнуть. Привалившись мне на плечо, Ксюша с грустной улыбкой смотрела, как маленькие утята плывут гуськом за своей мамой. Вдруг, изумлённо распахнув глаза, Ксюша резко подскочила, потянув меня за собой. Со словами: «Смотри! — показала пальцем куда-то вдаль, — Вот, вот! Видишь?», радостно запрыгала, хлопая в ладоши. Проследив взглядом, заметил двух лебедей.
Как заворожённая она смотрела на этих величавых птиц несколько минут, облокотившись на ограждение, а потом вдруг заговорила:
— Над лебедем желая посмеяться, — начала тихонько, заправляя прядь выпавших волос, — гусь тиною его однажды замарал; — откашлялась, — но лебедь вымылся и снова белым стал. — С тоской посмотрела на лебедей, льнущих друг к другу, и дрогнувшим голосом продолжила, — что делать, если кто замаран?.. Умываться. — Ксюша смотрела на птиц, грустно улыбаясь, а я не мог оторвать от неё глаз. От моего лебедя, которого замарали, но она нашла в себе силы отмыться. Аккуратно приобнял за плечи. Так мы и стояли, потерянные, наблюдая за тем, как красиво, рассекая водную гладь, плывут эти прекрасные птицы. Не помню, кому из классиков принадлежит этот стих, но он пришёлся как раз в тему.