Нашу идиллию нарушила лёгкая вибрация телефона в кармане. Услышав от Алексея два заветных слова «Уже началось», рванули в больницу на такси. Через четыре часа на свет появился Владимир Алексеевич Спицын. Маленький сморщенный комочек счастья. Такой крохотный, а уже Владимир! Поцеловали маму, обняли Алексея, всех поздравили и удалились, позволив им тихо радоваться своему счастью.
Почти каждый день мама звонила Ксении с различными просьбами о помощи, и, после посещения детской онкологии, мы с Ксюшей на всех порах неслись к маме на помощь. Это тоже послужило своего рода терапией. С малышом Ксюша не боялась смеяться, обнимать его, целовать. Домой мы всегда уходили в приподнятом настроении. Любимая молча улыбалась, а мне и не надо больше. Летели дни, недели складывались в месяца. Моя малышка понемногу раскрывалась, но всё так же остро реагировала на чужих мужчин.
А в марте у Ксюши была шок-терапия, которая строго обговаривалась с врачом заранее.
Ангелина Петровна «заболела», и вместо неё вышел Василий Иванович, мужчина лет сорока на вид. Подтянутый. Василий Иванович был обо всём предупреждён, на днях состоялся его разговор с психологом. Тренер теперь в курсе, что к девушке нельзя притрагиваться. И вообще, мы все очень переживали, как отреагирует Ксюша.
В раздевалке дежурил доктор, готовый, если что, прийти ей на помощь, но ничего не произошло. Вообще. Ксения сделала вид, что тренера не существует, пропуская его слова мимо ушей. Ну, хоть без истерики обошлось — и то хлеб. Василий Иванович оказался дядькой не обидчивым, на Ксюшкины выходки никак не реагировал. Пришлось подключить меня. Тренер указывал — я повторял — Ксюша выполняла. По такой схеме мы занимались ещё месяц, пока я не подвернул ногу, и Ксюшу в бассейн сопровождала моя мама, оставив полугодовалого сына на попечение свекрови. С мамой Ксюша разговаривает редко. Точнее отвечает. Тихо. И только по делу. Я весь извёлся и был на связи всю тренировку, убеждаясь, что теперь Ксения не нуждается в переводчике.
Мама что-то весело щебетала, аккуратно спускаясь по ступенькам. Скорее всего, что новенького научился делать Володечка. На Вовочку мелкий очень обижался, и почему-то начинал истошно орать. Так что называли его исключительно Володечкой. Или Владимиром, когда он начинал шалить.
Снег валил крупными хлопьями, ровно как год назад, навевая на меня горестные воспоминания. Как только мои девочки спустились по лесенке, встал им на встречу. Ксюша охнула, подхватывая меня по локоть.
— Илька, — обвиняюще-строго проговорила моя девочка, — Ты зачем приехал? Тебе ногу нельзя нагружать! — С мольбой посмотрела на маму, та пожала плечами, мол, ты же знаешь, что бесполезно ему что-то запрещать. Девушка устало вздохнула, поудобнее перехватив меня под руку. — Пойдём, гуляка.
— Мам, вы идите, мы сами, — тихо, почти шёпотом сказала Ксюша, но нам с мамой хватило. Мне, чтобы радостно улыбнуться, а маме — разреветься.
— Дочка...
— Всё, мам, — это уже я, строго. — Отставить сырость разводить. Мы немного погуляем, а потом к Вам с Алексеем придём. Да, Ксюш? — В ответ получил медленный кивок. И мы пошли. Через парк, на ходу облизывая любимое крем-брюле. В этот раз роль слушателя исполнял я, а Ксю щебетала и щебетала о том, как она сегодня героически справилась один на один с тренером.
— Илюш, он мне руку подал, когда я из бассейна вылезала, и представляешь, я забылась, и подала ему руку! — Глаза полны восторга, улыбка до ушей. А я в это время пытаюсь скрыть чувство ревности, так некстати кольнувшее в груди. — Всё хорошо? — Заглядывает в глаза, — Илька, ты ревнуешь, что ли? — С улыбкой произносит почти по слогам.
Вот такой разговор у нас чуть ли не первый за прошедший год, так что мне совсем не хочется омрачать его своей ревностью и раздражением. Какая-то эгоистичная тварь внутри меня тихонько радовалась, что к ней могу прикасаться только я. А вот теперь ещё и тренер. Видимо, эти эмоции она читает в моих глазах, потому что взгляд её грустнеет, тухнет. Затем что-то такое мелькает во взгляде, что меня аж передёргивает. Решительно перехватывает мою ладонь и тащит меня по направлению к дому, закуривая по пути. Пыхтит, как паровоз, натуральный. Даже дым валит. Только что стука колёс не слышно. И я сзади, словно телёнок на верёвочке, готовый следовать за ней куда поведёт.