От автора
Дорогие мои читатели, не забывайте оставлять комментарии, хотя бы пару слов. Мне важно знать Ваше мнение. Мне важно знать, какие эмоции вызывает этот роман. И мне очень хочется верить, что у меня получается. Спасибо Вам за то, что вы со мной.
Ваша Алиса.
Глава 6 ч.2
От Ксении
Стоило переступить порог квартиры, в которой мы с Илюшкой живём уже год, как вся решительность тут же испарилась. Хотела поцеловать его прямо там, но побоялась. А теперь вот и вовсе передумала. Точнее не так. Не передумала, испугалась ещё больше. Последняя попытка годовалой давности вылилась в истерику. И именно тогда я поняла, что так оставлять просто невозможно. Не может Илька один бороться за нас двоих. Именно тогда осознала, что хочу жить, любить. Хочу целоваться и заниматься любовью. Ведь я испытываю к нему возбуждение, влечение. Пусть недолго, пусть потом меня трясёт от мысли, что я могу испачкать его собой.
Весь тот месяц мне снились сны, что я его обнимаю, а он становится липким и грязным. Кричит на меня, что это я его испачкала. И я решила «отмыться», решила бороться за нас. Говорить с ним было по-прежнему тяжело, банально боялась разреветься. А других людей для меня как будто не существовало вовсе. Как это назвать, не имею ни малейшего понятия. Такое ощущение, что я всё время плаваю в каком-то тумане, и только Илькин голос способен меня оттуда вернуть. Будто у меня беруши в ушах. Человек говорит мне что-то, а я не слышу. Только вижу, как беззвучно открывается рот. А мой Илюшка, как сурдопереводчик, только наоборот, пересказывает мне всё это.
Первое время на занятия к психологу я ходила только с ним. Что бы чувствовать, что я твёрдо стою на ногах, что не утону, стоит мне отпустить его ладонь. Психолог сказала, что это защитная реакция организма, и это пройдёт. Через неделю мы смогли обходиться без Ильи. Я стала понимать эту странную женщину. Она первая, кто, узнав мою историю, не бросился меня обнимать и лить слёзы. Почти равнодушно дослушав, как меня насиловали, она сказала, что на сегодня сеанс окончен и я могу быть свободна. Даже растерялась тогда: «Что, не пожалеете? Не скажете, за что же мне всё это? Не спросите, было ли мне больно?» На что мне ответили «Нет», и передали в руки Илюше, ожидавшем в коридоре. Тогда я, поставив себе цель вывести её на эмоции, рассказала ей всё. В самых мельчайших подробностях. Глотая слёзы и срываясь на крик. Тот день стал отправной точкой, позволив мне начать забывать те страшные часы. У меня сложилось ощущение, что я информацию со своего мозга перекинула куда-то ей, чтобы она, как антивирус, вылечила файлы.
И знаете, в тот день я впервые обняла Илюшу. Просто, почти по-братски. А дальше? Дальше был год, наполненный бесконечной борьбой. Взлётами и падениями. Я всё так же впадала в истерики, выпадала из реальности, но возвращалась уже гораздо быстрее.
Как-то раз ехали с Ильёй на такси, и услышали то, от чего меня начало потряхивать – Тарасов младший разбился на машине, участвуя в уличных гонках. Штурманом был тот, второй ублюдок. Жизнь отплатила им сполна. Штурман погиб на месте, а Тарасов впал в кому, и, судя по прогнозам врачей, так и останется овощем на всю жизнь. Не то, чтобы я обрадовалась, когда услышала это, но как-то стало легче дышать, зная, что эта мразь больше не топчет землю. Даже жить стало легче. Жизнь наказала его за то, что он сделал. И тут уж папаша ничем не сможет помочь. Перед смертью мы все равны.
Тяжело было всем, и я это прекрасно понимала. Иногда меня бесила эта забота, и я как-то даже выбросила Илькины вещи из окна, а его вытолкала из квартиры. Правда он всё равно вернулся через пятнадцать минут, с вещами и ведром крем-брюле. Обозвал меня идиоткой и не разговаривал со мной весь вечер. Но вечером всё равно завернул в кокон из одеяла и улёгся рядышком.
— Идиотка. Какая же ты идиотка, Ксюша. Моя любимая идиотка. — Пробормотал он тогда, и отрубился почти сразу. А я ещё долго лежала с глупой улыбкой на лице.