А поверженный противник получает пиздюлей от тренера. Правильно, так им! Только мне совершенно не нравится, каким взглядом меня проводил Тарасов, капитан «Тайфуна». От такого взгляда хочется срочно принять душ, и смыть с себя ощущение, что тебя обмакнули в противную липкую жижу.
Ещё раз обговариваем с тётей Наташей наш план в мельчайших подробностях. Через некоторое время из дверей дворца спорта выходит Алексей Викторович, жестом показывая мне, чтобы не подавала виду. На секунду прикрываю глаза, давая понять: «Вас понял, шеф». Через пару секунд Наталья Денисовна испуганно охает, когда огромные ладони Алексея закрывают не только глаза, но и добрую половину лица. Через мгновение губы расплываются в счастливой улыбке, и с воплями: «Лёшка, поздравляю!», она виснет у него на шее. Не хочу наблюдать, как они бесстыдно целуются у всех на виду, поэтому сказав, что иду искать Ильку, удаляюсь.
Бегу к раздевалке «Тигров», когда на полном ходу меня таранит чья-то огромная туша, припирая к стенке. Этот масленый взгляд я никогда не забуду. Б-р-р-р...
— О! Кого я вижу! Илюхина подстилка тут как тут. — Мерзко хмыкает, костяшками пальцев проводя по щеке, вызывая чувство омерзения. Боже, сейчас меня вывернет, если он не отойдёт сию секунду!
— Убери грабли, — гневно шиплю, пытаясь вывернуться из его объятий. Мимо нас ходят люди, но никому будто и дела нет! — Иначе через минуту я тебе их узлом свяжу! — Резко пинаю его по голени и уношу ноги, слыша вслед обещания расправы и оскорбления.
Перевожу дыхание, и только потом стучусь в раздевалку парней.
От Ильи
— Я вхожу! Кто с голым задом, я не виновата! — доносится звонкий голосок из-за двери, и в раздевалке раздаётся дружный ржач. Открывает дверь, просовывает голову. — Не, ну правда, ребят, все трусы надели? — раздевалку накрывает второй волной хохота. Ребята давно одетые, поэтому Ксю спокойно заходит.
— Илюш, мама просила передать, что у неё планы на вечер, так что давай, не задерживайся. Мы ждём тебя внизу. — Подмигивает ребятам и выходит. А на меня недоуменно таращится вся команда.
— Что, опять не идёшь отмечать? — Отрицательно машу головой. Кирюха недовольно поджимает губы.
— Без обид, ребят. Вы меня знаете.
Парни пожимают плечами, они привыкли. Редко тусуемся вместе, но одно я знаю точно — мы друг за друга горой. Я после тех событий никуда не хожу, и маму стараюсь одну не оставлять. Как бы не торопился, на переодевание всё равно времени уходит прилично. Так что в темпе вальса собираюсь и вылетаю из дворца спорта.
На улице ни Ксюши, ни мамы уже нет. Странно. Куда они за пять минут запропастились? Стою, кручу головой в разные стороны, пытаясь хоть что-то разглядеть через этот снегопад. На улице тепло и снег крупными липкими хлопьями падает мне на лицо, попадает за воротник, заставляя ёжиться от неприятных ощущений. Прямо как тогда, когда вылетел из Настиного подъезда и плелся, не разбирая дороги. Даже не помню, как домой тогда попал.
Прошлогодние воспоминания обрушиваются ледяной волной, паника постепенно накатывает, да так, что дышать становится трудно. Ладони сжимаются в кулаки, и тело словно готовится к атаке. В голове сразу возникает тысяча вариаций на тему «Куда делась мама с Ксюшей». Все, ребята. Это финиш. Моя паранойя сведёт меня с ума!
Пытаюсь взять себя в руки. Это все прошлое! Спокойно, Прохоров!
Попытки дозвониться до мамы и Ксюши не увенчались успехом. И вот тут я растерялся. Что дальше? Где их теперь искать? На улице поднимается сильный ветер, забирается под тонкую куртку, ерошит и без того взлохмаченные волосы. Понимаю, что стоять тут на холоде и ждать у моря погоды — это не выход. Решаю начать поиски с дома. Ведь вполне вероятно, что они пошли туда.
От мысли, что с ними могло случиться что-то ужасное, внутренности скручивает тугим узлом. Перехожу на бег, пытаясь воссоздать в голове картинки нашего с Ксюшей прошлого. Весёлого прошлого. Как мы с ней в песочнице лупили хулиганов лопатками и ведёрками. Как в первом классе она отмазывала меня перед учителями, когда я запугал всех мальчишек её класса за то, что они посмеялись над её старенькими джинсами. Воспоминания о том, как лечили всех дворовых кошек и собак, как строили себе шалаш на дереве, проносятся вихрем. Мы жили в своём маленьком мирке, не пуская в него никого третьего.