Меня уже начинала злить его манера постоянно задавать вопросы. Сам не видит, что нам некуда деваться? Недооценил Муса конкурентов. И у офицеров в голове кое-что имеется. Вообще-то мне было все равно, с кем иметь дело, лишь бы вернуться в свое тело. Военные в этом смысле были даже предпочтительнее, поскольку доказали, что они сильнее бандитов. Но аппаратура и специалисты по-прежнему оставались у Мусы. Об это я и спросил Хромова.
— Не беспокойтесь, пусть это будет нашей заботой. Не забывайте, ведь чтобы получить полноценного Круталова, мы должны освободить его тело от вашего сознания. Верно? А Круталов нам нужен. Так что все останутся в выигрыше.
Насчет всеобщей выгоды он, конечно, поторопился. Я еще не сказал своего последнего слова. Ничего, придет время, скажу. Пока же мы ударили по рукам. Забравшись в машину, я кратко описал создавшуюся ситуацию Насте и Стасу. Стас, как обычно, смолчал. А Настя стала было возмущаться, но я кое-что прошептал ей на ухо, и она успокоилась, и даже повеселела. Правильно, в любой ситуации надо сначала прикинуть все выгоды и потери, а потом уже шуметь. Задача для нашей команды не стала сложнее или проще, она только слегка изменилась.
Становилось все темнее. Взяв с собой несколько солдат, мы с Хромовым вернулись в шахту.
— Сколько здесь годных, не «протухших» машинок, Глеб Сергеевич? — поинтересовался полковник, разглядывая серебристые ящики.
— Всего три. Из них одна на пределе ресурса. Но, если нужно, сработает.
— Хорошо, возьмем и ее. Показывайте, которые?
Солдатики споро подхватывали ящики и волокли их к выходу. Два человека тащили коробку без натуги. При необходимости ее мог бы унести и один. Только браться неудобно. Два ящика остались на стеллажах.
— Ну, Глеб Сергеевич, вы идите, а мне еще кое-что сделать надо. Учтите, мы договорились, я вам верю!
Недоумевая, я отправился вслед за солдатами. Снаружи было уже совсем темно. Прислушавшись, я различил далекое жужжание вертолетного двигателя. Военные не хотели проводить операцию днем. Верное решение. У моджахедов наверняка еще есть маленькие комплексы «Стрела-2» или даже какие-нибудь «Стингеры», подаренные братьями по вере из арабских стран для борьбы с российскими истребителями. Влупят по вертолету — от него только клочья полетят. Что нежелательно.
Вертолет сначала наводили по радиомаяку, а когда он появился над нашими головами — подсветили фонарями. Машина оказалась обычным армейским «Ми-8». На таких я налетал тысячи и тысячи километров. Отличный вертолет, надежный, лишь бы профилактику вовремя на нем проводили.
К тому времени, когда машина опустилась на поляну, появился и Хромов. Он был оживлен больше обычного, торопил с погрузкой ящиков. Потом загнал всех в вертолет, и мы взлетели. Наш «УАЗик» одиноко остался стоять на поляне. Полковник сел рядом со мной.
— А что же вы, Александр Николаевич, сами «чемоданчики» не взяли? Потом бы в Москве и разобрались, какие годятся, а какие — нет.
— Ну, вы как маленький, право слово. А код откуда узнать? Круталов его поменял, когда приезжал сюда. Но нам сообщить не успел. Смотрите, Глеб Сергеевич. Сейчас будет увлекательное зрелище.
— Куда смотреть? — не понял я.
— Вниз, вниз!
Смотреть там было не на что. В темноте еле угадывались кроны деревьев и верхушки холмов. Хромов достал из кармана небольшую коробочку с короткой гибкой антенной, открыл иллюминатор и, высунув в него руку, нажал на коробочке кнопку. Несколько секунд ничего не происходило. Потом в темноте побежали светлые круги, расходившиеся от центра, земля словно подпрыгнула на мгновение и вновь осела. Донесся тяжелый глухой удар: «У-бумм!»
Побледнев, уже догадываясь, что произошло, я спросил у довольно ухмыляющегося полковника:
— Вы что, все подземелье взорвали?
— Ну конечно! Зачем оно нам теперь? А то еще кто-нибудь придет, возьмет негодные бомбы и сделает их годными. В таких вопросах нужно быть монополистом.
— И что же там рвануло? — у меня перехватило дыхание.
— Старый склад артиллерийских снарядов и авиационных бомб. Среди них несколько вакуумных. Недавно завезли. Правда, здорово?
Мне едва не стало плохо. Но потом сообразил, что если что-то могло случиться, мы бы это уже почувствовали. Или как раз не успели бы почувствовать.