Она со своей свитой исчезла, даже не обернувшись. Она.
А уж как забыть политические речи, которые ты произносил за обедом или ужином? «Социалисты должны понять, что основная проблема — не экономическая, а расовая». Ты считал, что применять теории Маркса к современной Мексике ошибочно, потому что разрабатывались они для Европы XIX века. Показывал нам, что неравноправие вытекает из конфликта не только классов, но и рас. «Истинной демократии можно будет достичь, лишь когда у коренных народов будет политическая власть. Социалистическая революция в странах, колонизированных белыми, не возымеет эффекта, если доступ в правящие круги не будет обеспечен тем, у кого отобрали землю». Это относилось не только к Мексике. «В Соединенных Штатах все изменится, когда в президенты выберут апача или сиу, в Канаде — когда премьер-министром будет инуит или кри, в Австралии — когда ее судьбами будет управлять абориген». Пролетарская революция никому не нужна, если бюрократы, заправляющие госаппаратом, препятствуют приходу во власть политиков из коренных народов. «Разве на Кубе, при кастристском режиме, решения принимают тайно или другие индейцы? — яростно спрашивал ты, ставя в неловкое положение своих соратников-социалистов. — Нет, там все прибрали к рукам потомки испанцев, а неграм и индейцам — кукиш!» Могу тебе сообщить, папа, что после твоей смерти Хуарес, которого ты так взыскательно ждал, так и не пришел. Нами по-прежнему правят белые. А твои люди, вразрез с благонамеренностью политиков, обречены на отчуждение и маргинализацию. Как ты бы сказал — обречены оставаться невидимыми.
Должен признать, Сеферино, твои публичные лекции производили на меня большое впечатление. Ты утверждал, что индейцы смогут управлять страной более эффективно. За ними — вековая мудрость, им известны самые глубокие тайны земли, на которой они выросли. Знания о почвах помогут им подбирать более подходящие культуры, и тем самым миллионы людей будут спасены от голода. «Белые думают, они такие умные, а на самом деле они только и умудрились, что убить плодородие пахотных земель. Не умеют сеять, не понимают природных ритмов. После них остаются пустыри вместо полей». Ты приводил в пример сельскохозяйственную катастрофу в США 30-х годов, случившуюся из-за непонимания принципа ротации культур: «Мы, индейцы, не разоряем природу. Не разрушаем леса и сельвы. А белый, к чему ни притронется, все испортит».
Некоторые твои коллеги считали, что в Мексике индейцам повезло больше, чем в Соединенных Штатах или Аргентине, где их едва ли не истребили. Ты парировал: Между быстрым геноцидом и медленным геноцидом нет разницы. И то, и другое — уничтожение. Единственное отличие — в скорости, с которой убивают». Сокрушительный ответ, Сеферино. Браво.
Я все еще вспоминаю тот вечер, когда ты позвал нас в кабинет и разложил перед нами фотографии. Пьяный абориген валяется на красной земле посреди австралийской деревни; молодой навахо прислонился к стенке с бутылкой бурбона в руках и отсутствующе смотрит в одну точку; женщина-отоми с грудным ребенком сидит подле блюющего мужа, а рядом лежит бутылка из-под дешевой водки. Ты рассказал нам, что порабощенные люди из коренных народов, обреченные на жизнь в нищете и бесчестии, искали выход в алкоголе и преступлениях. И это еще не все: утратив культуру, идентичность, землю, которую молено было бы назвать родной, они становились людьми второго сорта. Признавали, что остается только склонить голову, подчиняться приказам и мириться с беззаконием. Целые поверженные народы.
Но ты был исключением, Сеферино. Ты бесстрашно сражался и отказывался капитулировать. Ты нелселал становиться на место жертвы, поскольку считал это главной стратегической ошибкой. Нет. Нужно предпринимать «шаги силы». Ты их перечислял, а я запомнил наизусть, вот послушай: первый шаг — вернуть себе достоинство. Сбросить шоры самоотверженности и признать себя потомками могучей цивилизации. Второй — наводнить общественные площадки, чтобы послание было услышано. Третий — изменить образовательные модели, способствующие расовой дискриминации. Четвертый — предлолсить новые программы на всех уровнях образования и включить индейские языки в число обязательных предметов. Пятый — добиваться уничтожения национальных символов и празднеств, принижающих индейское население. Шестой — развернуть кампанию по возрождению ценностей коренных народов. Седьмой — продвигать среди индейской молодежи активизм и готовить ее к политическим постам высшего уровня. И восьмой — если ничто из вышеперечисленного не сработало, прибегнуть во имя перемен к насилию.