Узнав о таком непростительном упадке, я решил спонсировать изучение науатль во всех начальных школах в горах Пуэблы. Может, я просто желал сберечь драгоценные минуты детства или косвенно пытался тебя вернуть. Неким образом науатль отчасти определял меня как человека, и я отказывался его терять. Когда тысячи детей заговорят на нашем языке — да, я зову его нашим, — я буду знать, что твоя борьба и моя тоже были не напрасны.
Уснуть не получилось — бурлили эмоции. С одной стороны, возбуждение при мысли, что я проведу ночь с Хосе Куаутемоком. С другой, шквал мыслей о том, как все может пойти не по плану. А вдруг Хосе Куаутемок просто не придет? Или ребятки Кармоны меня похитят? Ни одна живая душа не знает, куда я собираюсь улизнуть ночью. Меня могут просто убить где-нибудь в переулке и бросить мой труп крысам. Ну и худший кошмар — что Клаудио обо всем узнает.
Я вертелась в постели. То в полусне обнимала подушку, как Хосе Куаутемока. То просыпалась от очередного мини-приступа паники. Задыхалась и пила воду, чтобы успокоиться. В довершение всего из меня лило как из ведра. Пришлось четыре раза менять тампон. У меня всегда были до нелепости сильные месячные. Зато хоть настроение не менялось, не бывало перепадов, какими страдают некоторые женщины. Я не становилась раздражительной, плаксивой, гиперчувствительной. А вот живот болел — хоть вешайся. И боль не снималась даже десятью таблетками бускопана. К счастью, болезненными месячные бывали не каждый раз. Я молилась, чтобы на следующую ночь меня не настигла эта напасть. Когда накатывало, я от боли даже говорить не могла. Просто съеживалась и лежала в позе зародыша, пока не становилось полегче. Когда боль наконец отступала, я была так вымотана, что хотела только спать. Но этой ночью мое состояние вроде бы не предвещало колик, так что мне было чуть-чуть спокойнее. Они начинились не сразу, а подступали несколько часов подряд, усиливаясь и усиливаясь.
К тому времени, когда проснулись дети, я уже успела испечь оладьи. Есть вредную пищу им разрешалось только по субботам. Я перекусила с ними, потом мы поехали кататься на велосипедах, я отвела их съесть по замороженному йогурту и купила винтажные головоломки — дома мы их собрали. А потом посмотрели фильм. В обнимку. Я обожала, когда все мои трое детенышей прижимались ко мне разом.
В пять наступил «тихий час» — так мы называли время, когда каждый в доме должен был читать. Мы договорились прочитывать минимум по две книжки в месяц. Кто не выполнял норму, становился рабом остальных на один день. Больше всех отлынивали Клаудио и Даниела. Наказание: по воскресеньям готовить завтрак, мыть посуду и застилать кровати.
Все разошлись по комнатам. Я не могла сосредоточиться. Скоро уходить, и я была вся на нервах. В шесть я не выдержала. Попрощалась с детьми, снедаемая чувством вины. Расцеловала их с головы до пят. Если со мной что-то случится, я ведь могу больше никогда их не увидеть. Они тоже ластились ко мне. Я осчастливила их, сказав, что они могут смотреть мультики за ужином.
Я отправилась в «Танцедеи», но, проехав три квартала, остановилась. Скинула Кармоне сообщение в ватсапе: «Пожалуйста, пришлите своих людей на угол улиц Реформа и Рейна в Сан-Анхеле к 21:45». И долгих десять минут пялилась в экран, пока не пришел ответ: «Не вопрос, мадам. Будут как штыки. Доброй ночи». Я не поняла, крылась ли в последнем предложении насмешка, или это было искреннее пожелание. Но склонялась ко второму варианту. Нельзя во всем искать тайные намерения.
В «Танцедеи» я приехала одновременно со службой кейтеринга — заранее заказала лучшие блюда в ресторане «Нобу». Я была хорошо знакома с менеджером их филиала в Мехико, и он согласился организовать доставку. На корпоративах я старалась не экономить. Ключ к успеху — чтобы люди были довольны и чувствовали, что их ценят. А любые разногласия сглаживаются за хорошей едой и изысканным вином.
Все прошло отлично. В дружеской атмосфере, с юмором мы предали забвению накопившиеся конфликты, недоразумения и обиды. Люди были настроены очень сердечно, обнимались и просили друг у друга прощения. То и дело благодарили меня за отличную идею собраться вместе и за превосходный ужин. Пока мои коллеги веселились, я не переставала поглядывать на часы. Я, конечно, тоже неплохо проводила время, но умом была за 24,3 километра от «Танцедеев». Машинально улыбалась и не вникала в слова собеседников. Альберто наблюдал за мной издалека — и смотрел неодобрительно (хотя, возможно, мне только так казалось из-за чувства вины).