Ехала очень быстро. Нельзя, чтобы няни встали раньше, чем я попаду домой: тогда все узнают, что ночью меня не было. Эх, выйти бы мне на полчаса пораньше, всего на полчаса, не пришлось бы сейчас гнать как сумасшедшей. Хоть пробок нет — воскресенье. Я подъехала к дому в семь сорок. Чтоб лишний раз не шуметь, не стала загонять машину в гараж. Осторожно прокралась в дом и не застала никого ни в кухне, ни на лестнице. Проскользнула к себе в спальню. Закрыла дверь, заперлась.
Вздохнула с облегчением. Через несколько минут раздались шаги и голоса. Пронесло. А могло бы и не пронести. Нужно быть осторожнее. Не рисковать, не делать глупостей, придерживаться разработанного расписания и попросить Хосе Куаутемока помогать мне не опаздывать, потому что это единственный способ не дать нашей любви погибнуть.
Я надела пижаму и расстелила постель. Открыла дверь, как будто только что проснулась. Прямо перед дверью стояла Аурора. «Доброе утро, Аурора. Дети уже проснулись?» — «Нет, пока нет, Марина». Аурора была еще моей няней, с самого младенчества. Ей было около семидесяти, и она уже вышла на пенсию, но по выходным приходила поработать — не хотела нас бросать. Я ей доверяла, как себе. «У меня болит голова. Посплю еще чуть-чуть. Не шумите там, ладно?»
Я задернула шторы и легла. Очнулась только в два часа дня. По мне проехался товарняк, товарняк по имени Хосе Куаутемок Уистлик. Села, проверила телефон. Одно сообщение от Клаудио в 8:05, буквально через пару минут после того, как я вырубилась. Я давно отключила у себя в ватсапе функцию «был(-а) тогда-то во столько-то», чтобы он не мог отследить мое появление в чатах. «Доброе утро. Скучаю по тебе. Пошел играть в гольф с клиентами. Потом тебя наберу». Я ему позвонила. «Привет, любимая», — жизнерадостно ответил он. «Не хотела мешать тебе играть», — соврала я. «Лучше бы помешала, потому что играю я хреново». На заднем плане послышались мужские смешки. «Сто двадцать восемь ударов, — прокричал по-английски Мартин, его давний партнер и друг, — а мы только до пятнадцатой лунки добрались!» Разом много американцев одобрительно загомонили. «Придется мне за их выпивку и обед платить», — весело сказал Клаудио. «Ну ты же разбогател, — ответила я. — Вот и угости их». Он ласково попрощался и отключился.
Так, а вот это уже интереснее. Девять пропущенных от Кармоны. Зря я дала ему свой номер. И три сообщения в голосовой почте. Первое в 9:27: «Это капитан Кармона, перезвоните, пожалуйста». Второе в 9:38: «Мадам, звякните, как сможете». Последнее в 10:18: «Сеньора, при всем уважении, что вы устроили в люксе? Хорошо еще, что мои люди видели, как вы уходите. А то можно ведь подумать, ваш женишок вас четвертовал. Какой-то свинарник, мадам. Вот уж от кого-кого, а от вас такого не ожидал. Знаете, сколько стоит отстирать одеяла, подушки, простыни? Так ведь не делается. Меня, по крайней мере, не так воспитывали. Если хотите еще раз воспользоваться люксом, придется заплатить двенадцать тысяч за уборку и семь тысяч ребяткам, которые контрабандой вынесут все это безобразие, чтобы директор не подумал, что у нас кого-то убили. Вот уж удружили вы нам своим поведением. Дайте слово, что в следующий раз после вас будет чище. А не так, будто там свиней резали. Иначе, к моему великому сожалению, я буду вынужден запретить вам доступ. Прошу вас, ведите себя, как подобает даме. Доброго дня».
Кем себя возомнил этот кретин? Двенадцать тысяч за чистку одеяла, которое стоит не больше четырехсот евро? Мы с Клаудио покупали наше белье «Фретте» в мадридском «Корте-Инглес», и обошлись нам все комплекты в шестьсот, если не меньше. Именно столько хочет с меня стрясти Кармона. Да еще «ребяткам» надо дать на лапу. Телохранители Эктора, стажировавшиеся в Израиле, получают двадцать тысяч в месяц, а этот идиот требует семь за то, что два сопляка сбегают в химчистку. Еще и разговаривает в таком тоне: «Прошу вас, ведите себя, как подобает даме». Он думает, я кто? Шлюха? Не омерзительному продажному чиновнику вроде Кармоны судить о моем воспитании и моих ценностях!
Я уже начала набирать его номер, но, к счастью, передумала. Сделала глубокий вдох. «Дисциплина, дисциплина», — повторяла я себе. Кармона прав. Мы в первый раз ночевали в люксе, и там вправду после нас будто свиней резали. В «Уэстин» или «Фор Сизонс» я бы такого себе ни в коем случае не позволила, правильно? Никто не давал мне права обращаться с чужой собственностью, как со своей личной помойкой.