Если я останусь с ним, это нанесет неизлечимую рану моей семье. Я могла бы пережить разрыв с Клаудио, даже болезненный и непоправимый. Но я не могу потерять детей. Что бы ни случилось, я буду за них бороться. Никто и ничто не отнимет их у меня, даже если они не простят мне уход. Если я вернусь домой, то больше не выйду к Хосе Куаутемоку — я себя хорошо знаю. Укроюсь среди своих. Сдам его координаты полиции и попрошу Педро задействовать связи, чтобы его перевели в колонию в другом штате.
Я повернулась к нему и произнесла слова, определившие всю мою жизнь: «Я остаюсь с тобой».
Дон Хулио вызвал Хосе Куаутемока. Настроение у него было неважнецкое. Он рассказал, что случилось, пока блондин отсиживался в апандо: «Твой дружок, этот сучара Машина, так хотел тебя прикончить, что отравил воду в тюрьме. Положил немало зэков и местных. Такую жопу нам устроил, подлец». Хосе Куаутемок предположил, что его вызвали сообщить о предстоящей отправке на тот свет в качестве обмена: вот тебе твой дохлый враг, и останови уже свою абсурдную апокалиптическую месть. Он ошибался. Ни дон Хулио, ни тем более босс боссов ничего такого делать не намеревались. Вот еще — такие подарки уроду Машине дарить. «Нам надо, чтобы ты помог найти его. Когда найдем, сунем ногами в промышленную мясорубку, а потом скормим собакам».
Две недели спустя замминистра дал дуба в борделе. Нашли его на лоне у некоей дамы: он валялся там с открытыми глазами и скривленным ртом. Экспертиза показала смерть от передозировки, но ближний круг власти в это не слишком поверил. Больно много совпадений. По чесноку, разрыва договоренностей не хотел никто. Страна получит новый виток насилия, а кроме того, будет упущен мировой шанс вдохнуть новую жизнь в экономику. Здоровый обмен товаром подпитает ВВП и мексиканцев, и гринго без лишних расходов на содержание армии и полиции, гоняющихся за всякой шелупонью. Вот он — настоящий договор о свободной торговле. Никому не охота снова садиться на карусель с перестрелками, отрубленными головами и наркопосланиями. С другой стороны, нарко не должны бросать вызов федеральной власти, и «Те Самые» слишком далеко замахнулись, укоротив срок годности замминистра.
Власти нанесли ответный удар. Кухонные тендеры в нескольких тюрьмах ушли к левым фирмам. Картель правильно понял сигнал: будете безобразничать — станем по кусочку отбирать у вас, пока весь пирог не отберем. Контроль над кухнями в бизнесе «Тех Самых» был сегментом небольшим, но принципиальным. Тюрьмы — обиталище преступного рабочего класса, а кухни — дверь в это обиталище. Босс боссов послал эмиссара: остерегайтесь последствий. Правительство прислало ответ: у вас два варианта — либо ведете себя прилично, либо ведете себя прилично. И чтоб уж стало яснее некуда, устроило из этих тендеров публичное шоу. С большой помпой обсуждали его в прессе и даже опубликовали фотографии передачи символических ключей топ-менеджеру одной такой левой фирмы.
Босс боссов взбеленился. Хотят войны — получат войну. Он приказал своим людям устроить бунты в двадцати четырех колониях и тюрьмах. «Те Самые» задействовали СМИ и соцсети, выбрав стратегию виктимизации. Фотографии истощенных зэков, камер, забитых до отказа, человек по сорок, куриного бульона, в котором плавают тараканы, фактов трудового рабства. Боевые псы на зарплате у картеля сочинили передовицы для самых крупных газет: «Бесчеловечность в наших тюрьмах», «Гуманитарный кризис», «Ужасная действительность скрывается за мексиканскими „центрами реабилитации"». В общественном сознании страны и всего мира мексиканские власти предстали жестокими и продажными.
Президент наехал на министра внутренних дел. Тот казался поначалу ловким и опытным политиком, умеющим лавировать как надо, и потому он, президент, согласился дать ему такой пост, хоть тот и не входил в его группировку. А теперь разразилось черт знает что. Бичевание в прессе, ощущение анархии, нервные рынки, отвратительный имидж. Он, президент, несущий перемены, обещал людям равенство и прогресс, социальную справедливость и всемерное соблюдение прав человека — и вот из-за какой-то несусветной дурости на него несется снежный ком.